Ведьма
Шрифт:
Троица была неразлучна. Если Колобок подпитывала Людку своей безоговорочной преданностью и преклонением, то соперничество с Масей подстёгивало и держало в тонусе. Однако временами Мася действовала Людке на нервы. Вот и сейчас: чего зря языком болтать?
— И что с того, если у него девушка? — с вызовом спросила Людка. — Если б мне нравились только те парни, у которых нет девушек, я бы до сих пор целкой ходила.
— Не слушай Маську. Я точно говорю. Он на тебя запал. Прямо пожирал глазами, когда ты шла, — заверила Колобок.
Сейчас
— Тут комнаты на четверых. Интересно, кого к нам подселили?
Они обогнули спортивную площадку и оказались на месте. У входа в корпус, раскрыв опахала листьев, стояли волосатые пальмы. Двери комнат выходили на открытую террасу. Многие были распахнуты настежь. Расселение проходило шумно и весело. В день приезда завязывались знакомства, и начиналась дружба на всю жизнь, которой суждено было продлиться до конца смены. Пройдя по тенистой террасе, девчонки нашли свою комнату.
Возле окна стояла худенькая белобрысая девочка. Казалось, создавая ее, природа экономила краски. Волосы, стянутые на затылке в незатейливый хвостик, были почти бесцветными, а белёсые ресницы и брови почти не выделялись на бледном лице. На вид ей было лет двенадцать — тринадцать.
Людка окинула новую соседку взглядом.
— Привет. А ты не заблудилась? Тут живут старшеклассники.
— Я девятый закончила, — тихим голосом сказала девчонка.
— Да? Никогда бы не сказала. Хорошо сохранилась, — пошутила Людка. — Ну ладно, давай знакомиться. Тебя как зовут, тихоня?
— Тоня.
— Тоня-тихоня. Точно в рифму. Я Людка, а это Колобок и Мася.
— Марина, — поправила её 'Мася, которая всегда представлялась новым знакомым полным именем, скорее по привычке, чем в надежде избавиться от намертво прилипшего сюсюкающего прозвища.
— Ладно, ближе к делу. Давайте располагаться, — скомандовала Людка и, подобно вожаку стаи, первая выбрала место: — Чур, я возле балкона.
Она по-хозяйски прошла к кровати и, заметив там рюкзак, обернулась к Тоне:
— Твое барахлишко?
Тоня молча кивнула.
— Ну так забирай. Чего стоишь? сказала Людка.
Тоня не шелохнулась.
— Ты что — глухая? Бери свои шмотки, — начала терять терпение Людка.
Тоня оглянулась на девочек, словно ища поддержки. Людка, которая
привыкла к всеобщему повиновению, никак не ожидала такого сопротивления.
— Девки, я чего-то не догоняю? Я что, по-иностранному говорю? Или она русского не понимает?
Она в упор уставилась на Тоню и, чеканя каждое слово, произнесла:
— Повторяю для тупых. Я здесь буду спать. Дошло?
Не дожидаясь, пока девчонка заберёт свои вещи, Людка без лишних церемоний взяла рюкзак и бросила к ногам хозяйки.
— Но я, же первая, — тихо произнесла Тоня.
—
От такой несправедливости глаза у Тони невольно наполнились слезами. Колобок покачала головой.
— Что ты тут детский сад устраиваешь? Не всё равно где спать? Лучше не выпендривайся.
— Весёленькое соседство, — хмыкнула Мася.
Тоня молча подняла рюкзак и положила его на оставшуюся незанятой кровать.
3
Не прошло и трёх дней, как Людку знал весь лагерь. Несмотря на свою манеру держаться, словно госпожа среди вассалов, а может быть, благодаря этой манере, Людка на редкость легко заводила приятельские отношения. Она умела вовремя сойти с пьедестала, чтобы обменяться парой фраз или улыбкой, и с первого раза запоминала все имена.
Людка была всеобщей любимицей и прирождённым лидером. Ребята помладше ей во всём подражали и с радостью исполняли любые её поручения. Старшие старались завязать с ней дружбу. Те немногие, кому Людка казалась чересчур заносчивой, наглой или шумной, старались держать своё мнение при себе. Так люди не афишируют своего равнодушия к признанным шедеврам литературы и искусства, боясь, что их заподозрят в дурном тоне.
Даже воспитатели и вожатые подходили к Людке с особой меркой. Она могла найти ключик к любому сердцу и обойти запреты, мешающие ей отдыхать на полную катушку. Она пользовалась таким авторитетом у ребят, что при необходимости могла заставить их ходить по струнке, точно так же, как создать проблемы. Поэтому воспитатели смотрели сквозь пальцы на то, что она не слишком строго придерживались режима, покуривала и порой по мелочам нарушала дисциплину. То, что запрещалось другим, Людке сходило с рук.
При всей Людкиной общительности круг избранных, который составлял своеобразную элиту лагеря, был довольно ограничен. Компания сложилась сама собой. Людка с подружками и ребята, жившие в одной комнате с Егором, — Витёк и Васька.
Тоне не нашлось места в высшем свете, впрочем, как и в других сложившихся группках. В отличие от Людки Тоня совсем не умела сходиться с людьми. Тихая и молчаливaя, она обладала удивительным свойством — оставаться неприметной. Так жучок сливается с корой дерева. Можно было скользнуть по ней взглядом и даже не заметить её присутствия, точно она невидимка. На неё не обращали внимания, как на малозначительный штрих пейзажа. За несколько дней, проведённых в лагере, она так и осталась здесь чужой.
Людка с девчонками соседку игнорировали. Не со зла, а потому, что у них было чем заняться помимo того, чтобы нянчиться с недотёпами. Впрочем, и конфликтов между ними больше не возникало. Тоня им ни в чём не перечила. Видя, что тихоня поняла свое место, Людка великодушно простила ей бунт. Она вообще не держала долго камня за пазухой.
Однажды после полдника, когда начались занятия в клубах по интересам, Людка с компанией решили совершить вылазку за пределы лагеря. Витёк обнаружил место, где можно легко перелезть через ограду. Покидать, территорию лагеря было запрещено, но тем сильнее этого хотелось.