Ведьма

Крюкова Тамара Шамильевна

Тоня испуганно поплевала через плечо и быстро перекрестилась. В её испуге было что-то архаическое.

Людка и Витёк прыснули со смеху. За ними засмеялись Колобок и Мася.

— Что тут смешного? — одёрнул их Егор.

После того что сделала эта девчонка, имени которой он не знал, ему было неловко, что над ней зубоскалят.

— Ладно. Инквизиция отменяется. Пускай живёт, — усмехнулась Людка.

4

Случай

в лесу для всех остался тайной, как и Тонины необычные способности.

Посвящённые, не сговариваясь, хранили секрет. Всем оставалось лишь гадать, почему тихоня получила доступ в круг избранных, ведь подобной привилегии пытались добиться многие. Впрочем, как у Людкиной соседки у неё были преимущества перед остальными.

Если раньше Тоня была пустым местом, то теперь Людка начала к ней присматриваться. С виду тише мыши, но та ещё штучка. Людка вспомнила стычку в день приезда. До сих пор никто не вступал с ней в открытую конфронтацию. Правда, с тех пор тихоня ведёт себя паинькой, но это ещё ничего не значит.

Интересно, что у неё на уме? Молчит, держится особняком. Любая другая на ее месте уже всем растрезвонила бы про свои способности, а эта даже словом не обмолвилась.

Тоня привлекла не только Людкино внимание. Егор тоже стал её заMeчaTь, а точнее сказать — выделять из пейзажа. Девчонка была со странностями. Он в жизни не встречал более тихого и неприметного существа. Как будто она себя стеснялась. Словно её устраивало быть никем.

Выйдя из столовой, Егор направился в свой корпус, но, увидев в беседке Тоню, свернул к ней. После случая в лесу они ни разу не разговаривали, и ему захотелось её поблагодарить.

Девочка, по обыкновению одна, сидел в излюбленной позе, обхватив коленки руками. За вязью вьющихся роз, усыпанных букетиками бордовых цветов, её было почти не видно.

— Можно? — спросил Егор, опускаясь рядом. — Ты чего тут сидишь?

— Пахнет хорошо, — сказала Тоня.

В воздухе, в самом деле, стоял устойчивый аромат роз, но прежде Егор как-то не обращал на это внимания.

— А я хотел тебе сказать спасибо. Представляешь, у меня даже шрам исчез.

Девочка улыбнулась.

— Слушай, а как у тебя это, получается? — поинтересовался Егор.

Тоня пожала плечами.

— Почему ты всё молчишь, как немая?

— А что говорить? Я люблю слушать.

— Это типа себе на уме? — усмехнулся Егор.

Тоня, снова молча, пожала плечами.

— И что же ты слышишь?

— А ты? — неожиданно спросила девочка.

Егор прислушался.

— На спортивной площадке орут.

— А кузнечика слышишь?

—

Нет. Хотя да. Точно стрекочет. Ты что — экстрасенс? — спросил Егор и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Знаешь, я раньше во всё это не верил. Нет, я, конечно, понимал, что есть люди, которые могут лечить. Но чтобы вот так, за несколько минут убрать даже шрам! Тебя этому кто-то научил?

Тоня помотала головой.

— А откуда же ты умеешь?

— С рождения.

— Наследственное, что ли?

— Нет, только я такая. Мамка говорит, в семье не без урода.

— Прикольная ты девчонка. Другая бы на твоём месте гордилась.

— Чем гордиться? Это грех.

— Лечить людей грех?

— Лечить не грех, а другое… — Тоня осеклась и замолчала.

— Что другое? — заинтересовался Егор.

Тоня колебалась. Она избегала говорить о своих способностях. В этом было что-то неправильное, не как у людей. Мать говорила, что это кара, поэтому Тоня привыкла держать свой дар в тайне, как нечто постыдное, как врожденное уродство.

— Да ладно, не стесняйся. Я никому не скажу, ~ пообещал Егор.

Тоня редко полагалась на разум.

Он часто подводил её. Во дворе к ней приклеился ярлык умственно отсталой, но недостаток работы ума она компенсировала интуицией. Егор был добрый, и она инстинктивно потянулась к нему. Проявление человеческого тепла было для неё в новинку. Она настолько привыкла быть пустым местом, что, впервые почувствовав к себе живой интерес, захотела его удержать. Но за внимание надо платить откровенностью.

Она собралась с духом и сказала, будто нырнула с обрыва в холодную воду:

— Я могу повести человека против его воли куда захочу.

— Как это?

— Увижу, будто он за верёвку привязан, и веду его, как на поводкe. А то ещё могу в уме верёвку поперёк дороги натянуть. Человек споткнется и дальше не идет.

— Здорово! Покажи, — загорелся Егор.

Тоня помотала головой. — Нет, это грех.

— Что же в этом плохого?

— Нельзя с человеком ничего против его воли делать. Грех это, — с убеждённостью произнесла девочка. — Но ты, же с моего согласия меня остановишь. Я сам этого хочу.

— А хочешь, так и без меня остановишься.

— Тебя не переубедишь. И всё же зря ты скрываешь свои способности. Хотя бы рассказала про то, что умеешь лечить.

— Людям это знать не надо. Я бы и тогда промолчала. Только ты светлый.