Ведьма
Шрифт:
Облачный овал уменьшился, энергия покинула Жеро и перетекла в дрожащую зеленую мглу, сжавшуюся до точки. Юноша потянулся к ней, но через мгновение все бесследно пропало.
Откуда-то издалека, сквозь треск бушующего пламени, прозвучал переполненный ненавистью голос: «Помни, это ее рук дело. Не верь ведьме. Не щади ее, не то с тобой случится то же самое!»
Затем голову Жеро заполнило жуткое завывание, от которого боль стала невыносимой. Он вскрикнул и свернулся калачиком, охватив руками пульсирующий от боли череп.
В сознание Жеро пришел на следующее утро. Головная
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
САМАЙН
ЗАВЕСА ПОДНИМАЕТСЯ
САМАЙН
Смерть гуляет по земле, ведьмы веселятся:
Только им из всех живых нечего бояться.
…И видел я, как великая тьма распространилась
по земле. Была она порождением мести и
многовековой вражды. Видел я силу
двух семей и разрушения, ими причиненные.
Казалось, все демоны ада спустились на землю,
и всякое зло было выпущено на волю, и
честные люди дрожали и прятались в своих
домах.
— Грегори Мудрый, год 1152 —
4
СНЕЖНАЯ ЛУНА
Темной цели мы достигли,
Богу Света храм воздвигли!
Рыщут Деверо ночами,
Днем пируют с палачами.
О Богиня, дай нам силы,
Убереги нас от могилы!
Дом Каоров, Круг Каоров
Огради своим дозором!
Сан-Франциско, Калифорния
Барбара заказала две поминальные службы: первую — по дочери в среду, и вторую — по родителям Холли на следующий день. Похороны Тины Холли пережила только благодаря сильным успокоительным, а прощание с родителями обещало быть еще тяжелее.
Барбара и Холли, одетые в черное, с опухшими от слез глазами стояли на траве у могил. Почти все присутствовавшие надели траурные наряды мрачных цветов. Близкие друзья со скорбными лицами сидели на серых раскладных стульях, сзади расположились коллеги Элизы и Дэниела. В толпе Холли заметила маминого тренера по йоге, отцовских приятелей по гольфу, своих одноклассников и друзей-лошадников.
Горы цветов скрывали два одинаковых гроба красного дерева у разверстых могил.
Холли представила себе тела родителей и ужасом попыталась отогнать возникавшие видения. Ярче всего вспоминался кошмарный облик отца, явившегося ей после пробуждения в больнице. Холли дрожала, ее тошнило, хотелось очнуться от кошмара — или зависнуть в безвременье,
Незнакомый священник, тонколицый сморщенный старичок, безостановочно говорил о прахе, о пепле, о земле. По щекам Холли катились слезы, с губ рвались судорожные всхлипы и крик.
Новообретенная родственница из Сиэтла явилась на похороны с каким-то красавцем по имени Майкл. Холли почему-то решила, что он тетушке не муж, хотя его и не представили. Элегантный костюм незнакомца разительно отличался от одежды присутствующих, а туфли походили на те, которые отец Холли однажды купил за пятьсот долларов — сущее транжирство!
«Родителей хоронят, а я наряды оцениваю?!» — со стыдом подумала Холли и покраснела, поймав пристальный взгляд Майкла.
Если он заметил, что она на него смотрит, — это просто позор!
— Еще немного, — пробормотала Барбара, пошатываясь от изнеможения.
Она не ела и не спала двое суток, с момента прилета в Сан-Франциско.
Каждую ночь Холли слышала шаги, и, поскольку Мари Клер спала внизу, мерно ходить по коридору могла только Барбара.
Священник воздел руку и затянул:
— …Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла…
Как по сигналу, небо затянуло, закапал дождь.
По толпе пробежал шепоток, и проповедник, на мгновение сбившись, оглянулся. Захлопали зонты, люди собирались в тесные группки, а юрист с отцовской работы раскрыл черный купол над священником, который коротко его поблагодарил и продолжил службу.
Серые облака превратились в черные грозовые тучи, внутри которых потрескивали разряды молний и грохотал гром. Хлынул ливень, и многие из присутствующих начали пробираться к выходу, попрощавшись с Холли и Барбарой виноватыми кивками.
— Ох, навесы забыла заказать! — пробормотала Барбара, раскрывая поданный кем-то зонтик.
Холли ответила пожатием руки. Она словно не чувствовала дождя, но поеживалась под внимательным взглядом мужчины, стоявшего рядом с тетей. Майкл слегка улыбнулся, и Холли, вздрогнув, отвела глаза.
Дождь заливал цветы на гробах, размывал чернила на карточках с соболезнованиями. Внутри Холли вспыхнула иррациональная злость на Барбару.
«Почему она не подумала о навесах? Мы же в Сан-Франциско, как можно не предусмотреть перемену погоды?»
Время шло, ливень превратился в бурю. Священник продолжал бубнить, не обращая внимания на то, что присутствующие бросились к машинам. Загремел гром; в кипарис неподалеку ударила молния, и дерево загорелось. Вокруг все погрузилось в хаос, люди с криками разбегались в разные стороны.
Дождевые струи быстро погасили пламя, и о пожаре напоминали только клубы дыма и обгорелые ветви на стволе, но панихида была испорчена. Худощавый серолицый распорядитель похорон беспомощно развел руками.
— К сожалению, нам придется уйти. В грозу здесь небезопасно, зонты притягивают молнии. — Он сочувственно взял Холли за локоть. — Примите мои искренние соболезнования.
— У Барбары крытый дворик, — ответила Холли, думая о поминках, затем тревожно посмотрела на гробы.