Ведьмин день
Шрифт:
– Покажи! – требует Катька.
– Чего тебе показать?
– Эсэмэску.
– Я её стёр сразу, чего память загружать. И в восьмисотый раз повторяю – она нас не найдёт…
– Ага, не найдёт, – подмигивает мне Катька. – А чего же ты тогда из папиного пистолета в кошку соседскую стрелял? Она не совсем, между прочим, белая, с рыжиной, а ты ей полхвоста отстрелил! Хорошо хоть промазал…
– Я не промазал, – сказал я. – Я отстрелил ей полхвоста. Если бы я хотел отстрелить голову…
– А зачем тогда вообще стрелял?
– Не люблю белых кошек. В белых кошках есть что-то ненормальное. Белые
– Ладно, ладно, – Катька погладила меня по руке. – Не нервничай. Тебе же нельзя нервничать.
– Нельзя, – согласился я. – От этого руки трясутся.
Я взял с тумбочки стакан с лимонной водой, выпил.
– Ты знаешь… – Катька попыталась оглянуться. – Только ты не пугайся!
Но я пугаюсь. Я пугаюсь, теперь я пугливый, очень пугливый.
– Я видела…
– Иди спать, – говорю я Катьке. – Всё. Ничего ты не видела. Больше никаких белых кошек. Мы живём без белых кошек!
Катьке не хочется уходить.
– Знаешь, я слышал историю. Там про одну девочку, которая нашла в лесу почти мёртвую собаку…
Катька не хочет слушать историю про почти мёртвую собаку. Берёт своих диких гусей и уходит.
Я остаюсь один. Какое-то время я сижу просто так. Затем подхожу к двери, закрываю и для верности подпираю её гирей.
Опускаю жалюзи. Делаю шаг от подоконника. Стучу кулаком по паркету. Отыскиваю место со звонким звуком. Поднимаю пластинки. Под ними тайник. Я сам его оборудовал, тайник – вещь просто незаменимая.
Долго смотрю в треугольную дыру в полу, затем достаю из неё продолговатый полиэтиленовый свёрток.
2. Там живёт ведьма
Дорога пошла хорошая, и Катька сразу же достала из сумочки Кена и Барби и стала играть в школу.
Все эти «Кен, подойди к доске», «Барби, дай дневник» и «Кен, вымой руки» мне смертельно надоели уже через пятнадцать минут, я вынул из кармана записную книжку и сделал вид, что внимательно читаю.
– Чего это ты читаешь? – сразу же спросила Катька.
– А, так, история одна…
– Какая? – Катька бросила своих кукол и уставилась на меня. – Расскажи!
– Это такая история, – я напустил на себя задумчивости, – о ней лучше не рассказывать…
– Почему это? – спросила Катька.
– Девчонки от нее пугаются и спать не могут потом. Это история только для мальчишек. Так что лучше…
– Расскажи, расскажи, – заканючила Катька. – А если не расскажешь, то я папе расскажу, что ты математику не сам делал, а у Филиппова списывал.
– Ну, смотри, – я понизил голос. – Сама напросилась. Только никому больше не передавай, а то тебя найдут.
– Кто найдёт?
– Те, кому надо, найдут. Один парень рассказал эту историю своему брату, а на следующий день их нашли мёртвыми. Они оба задохнулись в сугробе, торчали там вниз головами.
– Знаешь, я чего-то боюсь…
– Если ты никому не расскажешь, то тебе нечего бояться. Ты ведь не расскажешь?
– Не… – Но в голосе Катьки уверенности я не услышал.
– Ну, смотри. В одной школе, в нашем городе, кстати, был новогодний карнавал. Но не простой карнавал, а тематический.
– Как это? – спросила Катька.
– Ну, это когда все в тему одеваются.
Я сделал паузу.
– И что? – дрожащим голосом спросила Катька.
– И тогда оборотень зарычал и вцепился в горло учителю физкультуры. И вдруг свет погас и больше не загорался, в темноте были слышны крики и стоны…
Я замолчал.
– А потом? – спросила Катька.
– Утром насчитали восемнадцать трупов, – закончил я.
Катька молчала.
– Кать, – спросил я, – а ты знаешь, кто был тот оборотень?
– Кто? – Катька напряглась.
– Тот оборотень был… – Я начал смотреть Катьке за плечо. – Тот оборотень – это… Это… Я!!!
Я зарычал и щёлкнул зубами, Катька завопила и забарабанила по крыше кабины, чтобы её сняли из кузова. Машина остановилась, мать выглянула в окно и спросила, что происходит.
Катька немедленно на меня нажаловалась и сказала, что не собирается ехать со мной в кузове дальше. Мать забрала её в кабину. Я остался в блаженном одиночестве, расположился на мешках с вещами и стал смотреть в небо, где острой стрелкой шёл маленький ястреб.
Машина катилась, асфальт был лёгкий, свежеположенный, и уже в час дня мы въехали в Унжу. В Унже асфальта не было.
Вещей у нас было немного, всё вошло в один грузовик. Это потому, что мы переезжали ненадолго, всего на два года. Папашка у меня строитель, и его направили сюда строить то ли элеватор, то ли рефрижератор, а может, вообще какой-нибудь регенератор. Это было очень нужно ему по работе, после того как он построит тут регенератор, его должны сразу отправить в Москву на повышение. Я не был в восторге от ссылки в Унжу, но в Москву мне попасть очень хотелось. В Москве для меня полно возможностей – я ведь старый геймер, почти профессиональный. В смысле игрок в компьютерные игры. Даже в соревнованиях участвовал. А в Унже вряд ли есть компьютерный клуб, придётся с собой играть. Это скучно и тяжело. Но делать нечего. Я собрал волю в кулак, упаковал свой комп в коробку и собственноручно погрузил его в самый безопасный угол грузовика.