Ведьмин путь

Лаки Аноним

Потерев руки, я присела и осторожно отсоединила "присоску". Щупальце без ощущения жизни разом ссохлось, распалось на лоскуты. Бабушка тихо вздохнула и расслабилась. Дыхание стало спокойным, ровным. Выздоровеет теперь за пару дней. А чтобы снова никто не присосался... Я сняла второй браслет и положила его на край кровати. Шепнула наговор, и он юркой змейкой нырнул под одеяло. Закрепится на руке, растечется по коже неощутимым невидимкой, продержится с месяц и распадается.

Взяв с кресла куртку, я с минуту просто грелась, впитывая тепло. Когда бы нечисть ни обнаружила пропажу, следующую "присоску" она создаст минимум за месяц. А за это время ее реально найти. Если повезет, даже мне. Правда, признала я с сожалением, только нечисть крупную.

Мелкую, веками маскирующуюся под людей, - увы. Только если она сильно налажает. Лучше написать Верховной. Для работы с нечистью есть специально обученные люди - заклинатели, вот и пусть помогают. Правда, телефоны людей из прошлой жизни я давно все удалила, но в системе почты есть "запоминалка".

Еще и нечисть... Я нахмурилась. Надобно проверить таинственного парня, сидящего взаперти. Он может как искомой нечистью оказаться, так и очередным "лекарством".

Часы показывали полдвенадцатого ночи. Самое время вломиться в комнату к таинственному незнакомцу и пролепетать, что я ошиблась дверью. Накинув куртку и затянув волосы в тугой конский хвост, я вышла в коридор, преисполненная решимости и чувствуя себя... возвращающейся.

Человеку нужно быть к чему-то привязанным, желательно маниакально и фанатично - крепко и навсегда. Без этого он болтается, неприкаянный, как навеки проклятый "Летучий Голландец", без управления и шансов на спасение, без смысла жизни - ощущения собственной нужности и цели - бросить якорь в родном краю.

Чуть меньше недели назад я была такой же проклятой.

А теперь...

Глава 4

Маг умеет видеть знаки.

Пространство живое и отвечает на вопросы,

которые ему задаешь.

Иногда оно разговаривает обрывками чужих фраз,

иногда - событиями или советами со стороны.

Вера Радостная

– Как бабуля?
– переживала внучка. Топчась в коридоре, она только и ждала, когда я выйду.

– Не хуже, - я направилась к лестнице на второй этаж.
– А завтра будет лучше. И вот, - нашла в кармане куртки на ощупь нужный пузырек, повернулась к Анжеле: - Возьми. Две капли на стакан воды два раза в день. Обычное общеукрепляющее. И всё, я - спать.

А сама, взбежав по лестнице, остановилась у комнаты номер три. Пока не проверю, не уймусь...

В коридоре царила сонная тишина, даже из номера новобрачных не доносилось ни звука. И я решилась. Сняв с шеи подвеску, обмотала цепочку вокруг запястья и сжала кулак, согревая амулет-отмычку. Постучать для приличия или не пугать?.. Нет, лучше не пугать. Тонкий серебристый стержень беспрепятственно проник в замочную скважину, тихо и приглашающе щелкнуло, и я открыла дверь.

И замерла на пороге, с изумлением уставившись на хозяина третьего номера.

Однако! И уж кого не ожидала встреть, так это...

– Корифей?!

Бывший наблюдатель, а ныне - вольная пташка, злобно зыркнул на меня из кресла и попытался сделать вид, что занят - чтением книги. Даже закрыл ею лицо для полноты картины.

Изумление отпустило, и меня начал разбирать смех. Закрыв дверь, я с улыбкой повторила:

– Корифей! Надо же! Какая встреча!

Он, как обычно, игнорировал всё, что его не интересовало, а интересовало хозяина третьего номера только одно - чтобы его никто не трогал. Мы несколько раз работали вместе, когда Корифей состоял в наблюдателях, и я успела немного его изучить. Мы все со странностями, но он по их количеству бил любые рекорды, с большим отрывом обходя и меня с "рудиментом".

– Ты что здесь делаешь?

Корифей предсказуемо промолчал, только глянул неприязненно из-за книги. Если бы я не знала по досье, сколько ему лет, то приняла бы за пацана-подростка. Щуплый, ненамного выше меня ростом, с комком длинных, невнятного цвета дредов на голове, носатый. Несмотря на холод, он сидел в кресле босиком, в майке и трениках с вытянутыми коленями. И читал, пижон, Кастанеду.

– Корифей, - я снова попыталась наладить контакт, - извини, что беспокою, но к хозяйке гостинице присосалась мелкая нечисть, и я проверяю, не...
– запнулась на секунду под ледяным взглядом, но уверенно закончила: - Не здесь ли она скрывается. Или не стал ли "спящий" постоялец второй жертвой.

– Нечисть?
– переспросил он. Голос, не в пример внешности, у него был басовитый, глубокий.
– А при чем здесь ты, ведьма? Тебя же лишили силы и "угля". Твое дело - архивы под надзором, а не слежка и охота. Или я что-то путаю?

На правду не обижаются... На странный характер - тоже. Мерзкий нрав, снова напомнила я себе, не только природой дается, но и социумом формируется. Корифей владел очень редким даром, из-за которого его хотели все, а сам он не хотел никого, даже самого себя. И наладить с ним отношения не удавалось никому. И каждый раз их приходилось строить заново - Корифей точно забывал, что когда-то мы неплохо срабатывались.

– Извини, - повторила я миролюбиво.
– Уже ухожу. Доброй ночи.

Закрыла дверь и вернулась к себе. Сняла куртку, походила по номеру взад-вперед и хмыкнула. Надо же, Корифей... Нашел, где хорониться... Его личность всегда вызывала во мне массу эмоций, от умилительного "Боже, какое чудо в перьях!" до сердитого "Когда ж ты заткнешься - или тебя заткнут...". А подсознание шепнуло: пристроить бы его к делу да попросить помочь...

Но, покрутив эту мысль, я с сожалением отставила ее в сторону. И дело не в глупой гордости - личностной или профессиональной. А в том, что до Корифея нереально достучаться, и он не поможет, если не заимеет в деле личный интерес. Когда он работал наблюдателем, интерес был - свобода от обязанностей. А теперь она получена, и... И следующая сложность - вредный характер, который Корифей никогда не скрывал, справедливо считая, что одно неотделимо от другого. Хочешь пользоваться чужой силой - получай по шапке и остальным, к силе прилагающимся.

Остановившись у окна, я вспомнила о втором своем деле - призраки. Отодвинула штору, полюбовалась на переливающиеся в свете фонарей сугробы и прислушалась к ощущениям. Оные озадаченно молчали. Туман не появлялся. Кольцо на некротический поток по-прежнему не реагировало. И спать бы лечь, да не спалось. Долгожданная работа бередила душу и требовала деятельности.

Руна по-прежнему дремала в кресле и, вскипятив чай, я села на постель и разложила дела пропавших ведьм. "Ты не та!", - крикнула мне замерзшая ведьма (кстати, нужно отыскать памятник). Есть ли в пропавших ведьмах, включая хозяйку кошки, нечто объединяющее... чтобы сказать о них "те"? Да, а заодно запрошу-ка я в архиве дело замерзшей. Кто она, зачем пришла сюда, не осталась ли без силы - и не потому ли умерла?