Ведьмина неделя
Шрифт:
— Э-э-э… — замотал головой Чарлз. — Ммм… — Он и представить себе не мог, что мистер Уэнтворт способен настолько разозлиться.
— Насколько я знаю, за сегодняшний день ты успел поколдовать трижды. Трижды! — продолжал мистер Уэнтворт яростным полушепотом, который был гораздо хуже любого крика. — А сколько раз ты колдовал так, что я об этом не знаю, одному Богу известно! Ты что, хочешь себя выдать? Ты вообще понимаешь, чем рискуешь? Что за дешевое пижонство?! Эта утренняя история с обувью…
— Я… я ошибся, сэр! — взвыл Чарлз. — Я хотел найти шиповки…
— Нашел на что тратить колдовскую силу! — по-прежнему
— А как вы догадались, что это я? — спросил Чарлз.
— Да я в лицо тебе посмотрел, мальчик! А пока все травили бедную Нэн Пилигрим, ты к тому же сидел тише воды ниже травы! Я считаю, что ты поступил низко и эгоистично! А теперь это! Писать строчки у всех на виду! Пойми, тебе несказанно повезло, просто несказанно, что ты сейчас не сидишь в полицейском участке в ожидании инквизитора! И ты этого вполне заслуживаешь. Понял? — Он снова встряхнул Чарлза. — Понял?
— Да, сэр, — пролепетал Чарлз.
— И ты там окажешься, стоит тебе сделать еще хоть что-нибудь, — заверил его мистер Уэнтворт. — О колдовстве просто забудь, ясно? Забудь о колдовстве! Постарайся быть нормальным, если, конечно, ты понимаешь, как это! Потому что я тебе обещаю: стоит тебе еще хоть раз поколдовать, и ты влип. Ясно?
— Да, сэр, — кивнул Чарлз.
— Тогда иди обратно и пиши как полагается! — Мистер Уэнтворт подтолкнул Чарлза, и тот ощутил, как дрожит его рука, — наверное, от ярости?
Это было страшно, но Чарлз все равно обрадовался. Без очков он почти ничего не видел, и, когда мистер Уэнтворт швырнул Чарлза обратно в старую лабораторию, перед глазами у мальчика все расплывалось большими дрожащими пятнами. Но и без того было понятно, что все на него смотрят. В воздухе так и звенело: «Как хорошо, что это не я!»
— Садись на место! — рявкнул мистер Уэнтворт и основательно ткнул Чарлза в спину.
Чарлз ощупью пробрался через плавающие перед глазами пятна на задний ряд. Размытые белые квадраты — это, наверное, бумага и книга… А ручка, насколько он помнил, свалилась на пол. И как теперь ее найти? О том, чтобы что-то писать, вообще речи не было…
— Ну, что стоишь? — зарычал мистер Уэнтворт. — Надевай очки — и за работу!
Чарлз аж подпрыгнул от ужаса. А потом он рухнул на скамью и нацепил очки.
Мир сразу обрел ясные очертания. Ручка лежала у него прямо под ногами — он нагнулся и поднял ее. «Но ведь очки совершенно точно треснули пополам!» — подумал он, ныряя за ручкой под скамью. Он же слышал этот ужасный предсмертный хруст! Он же даже почувствовал, как они развалились!
Он поспешно поднял руку и ощупал очки, снимать их и осматривать смысла не было, он бы все равно ничего не увидел. Вроде целы? Целы и невредимы. Или он ошибся, или треснул только пластик, а не металл внутри… Чарлз с облегчением выпрямился и посмотрел на то, что написала ручка сама по себе.
«Уаттс школы какая меня сборная радость записали младший воскликнул в, Меня в младший радость школы записали какая воскликнул сборную Уаттс…»
И так далее. Две страницы! Это никуда не годилось. Мистер Тауэрс обязательно заметит! Чарлз тяжко вздохнул и принялся писать. Наверное, действительно пора завязывать с колдовством — все равно
Поэтому остаток вечера прошел относительно спокойно. Сидя на «губе», Чарлз задумчиво поглаживал огромный волдырь — ему вовсе не хотелось прекращать колдовство, но и колдовать дальше он не осмеливался. Раскаяние и страх смешались в нем так причудливо, что он вконец растерялся. Саймон тоже глядел довольно мрачно. Брайан Уэнтворт вернулся из медкабинета и теперь яростно что-то строчил, по-прежнему чуточку кося одним глазом, но Саймон, кажется, на время утратил всякое желание бить его по голове, а друзья Саймона последовали его примеру.
Нэн тоже держалась в сторонке — из-за того, что сказал ей Нирупам. Но сколько она с собой ни спорила, бурлящая сила не унималась. И в спальне это бурление никуда не делось. Оно никуда не делось, несмотря на то что Дебора, Хизер, Делия и прочие принялись, как обычно, к ней приставать.
— Знаешь, заколдовать Саймона — это уж слишком!
— Ну правда, Нэн! Мы, конечно, тебя просили, но думать-то надо было!
— Только посмотри, что он сделал с Терезой! И вязанье у нее погибло!
И тут Нэн, вместо того чтобы, как обычно, вжать голову в плечи и начать оправдываться, вздернула подбородок и спросила:
— А с чего, собственно, вы вбили в свои прелестные головки, что это я его заколдовала?
— Но ты же ведьма! Мы точно знаем! — обиделась Хизер.
— Конечно, — пожала плечами Нэн. — Но с чего вы решили, что я тут одна-единственная? Ты лучше сначала думай, Хизер, а уже потом открывай свой розовенький ротик и говори всякие словечки. Я же вам сказала — на заклятие нужно время. Я же все вам рассказала про то, как собирают травы, как летают кругами, как распевают заклинания! Не говоря уже о том, на что приходится идти, чтобы наловить нетопырей. На это уходит просто прорва времени, даже если летаешь на скоростной ультрасовременной метле, потому что нетопыри страшно шустрые. А вы видели меня в ванной, да вообще я всю эту неделю всегда была у вас на глазах — и что, было у меня время наловить нетопырей и набрать трав? Может быть, я пела что-то странное или бормотала заклинания? Ясно вам? Это не я!
Наверное, Нэн удалось убедить одноклассниц, потому что те были ужасно разочарованы.
— А говорила, на метле летать не умеет! — буркнула Хизер, но больше ничего не сказала.
Нэн это очень понравилось. Кажется, получилось заткнуть всем рты и при этом не утратить репутацию ведьмы.
Нэн убедила всех, кроме Карен. Карен лишь недавно была допущена в свиту Терезы и поэтому отличалась особым рвением.
— А по-моему, ты просто обязана сотворить заклятие прямо сейчас! — заявила она. — У Терезы пропали пинетки, на которые ушла куча времени, и, по-моему, ты должна хотя бы вернуть их!
— Пожалуйста, — солидно ответила Нэн. — А Тереза действительно хочет, чтобы я попробовала поколдовать?
Тереза застегнула последнюю пуговку на пижаме и отвернулась, чтобы расчесать волосы на ночь.
— Ничего она не сделает, Карен, — трагически возвестила она. — К тому же мне будет стыдно, если вязанье вернут таким ужасным способом!
— Гасите свет. — На пороге появилась дежурная старшеклассница. — Не знаете, чье это? Сторож нашел их в корзинке у собачки. — Она показала две пушистые серые дырчатые тряпочки…