Ведомые

Каллихен Кристен

Реакция такая, будто я его ударила. Его голова откидывается назад, а губы сжимаются. На секунду я думаю, он может на меня закричать. Но затем парень одаривает меня одним из своих супер-фальшивых вежливых взглядов, которые обычно припасает для спонсоров и менеджеров студий звукозаписи.

— Я не планировал этот разговор. Не собирался болтать о своем бедном-несчастном прошлом.

— Стоп! — я касаюсь его щеки и обнаруживаю, что Габриэль очень напряжен, воображаю, как он может разлететься на осколки. — Нам больше не нужно об этом говорить. Но я не отступаю от того,

что сказала. Мы не можем контролировать действия других. Никогда не сможем. В наших силах лишь контролировать свои собственные поступки. «Килл-Джон» не стали бы теми, кто они есть, без тебя. И эти парни не полюбили бы тебя, как любят, если бы ты не стоил этого.

Его плечи не расслабляются ни на йоту. Во всяком случае, Габриэль, кажется, напрягается еще сильнее, его броня формируется прямо у меня на глазах. Но затем уголок его рта приподнимается.

— Так вот как всё будет? — спрашивает он слегка хриплым голосом. — Ты защищаешь меня, хочу я того или нет?

— Кто-то же должен, Солнышко.

Я нежно поглаживаю его по щеке, а потом забираюсь в машину до того, как Габриэль сможет еще что-то сказать.

Глава 13

Габриэль

— Как... мать... твою... я... согласился... пойти с тобой на эту смертельную пробежку? — Задыхающийся скулеж Джакса трогательно слаб, когда мы прокладываем путь через парк El Retiro в Мадриде.

— Сам напросился, — отвечаю я, не сбиваясь с темпа. По коже струится пот, сердце бьется ровно и уверенно. — Сказал, что нуждаешься в тренировке. — Смотрю на ковыляющего рядом Джакса, грудь которого блестит от пота. — И ты не ошибся.

Он показывает палец, очевидно, не в состоянии говорить, и я, сжалившись над ним, замедляюсь.

— Наслаждайся пейзажем.

Киваю на искусственный пруд, в котором отражается памятник Альфонсо XII. Вокруг него прогуливаются пары, смеясь, целуясь и наслаждаясь солнцем.

Думаю о том, была ли здесь Софи. Она, вероятно, направилась бы прямо к лодке, требуя, чтобы я греб, пока она фотографирует все это.

Качаю головой. Я не катаю женщин в лодке как классический болван.

Хотя для нее ты бы это сделал. Лги себе, сколько хочешь. Ты бы сделал это и наслаждался каждой секундой.

Говорю себе заткнуться.

— Сложно быть признательным за поблажку, — брюзжит Джакс, — когда мои ноги горят, а легкие размахивают белым флагом. В смысле, какого хера? Я каждый день выступаю на сцене. Ебаными часами.

В Джаксе нет ни унции жира, но за последние полтора года он настолько замкнулся в себе, что стал слабее, чем был.

— Другой тип нагрузки, приятель.

Он ворчит, и мы замолкаем. Несмотря на жалобы, я рад, что Джакс здесь. Хотя он никогда не бегал со мной, раньше мы вместе поднимали тяжести, подстегивая друг друга, потому что были одинаково сильны. Это одна из немногих вещей, которые мы делали как друзья, не ставя во главу угла бизнес. Сам того не осознавая, я скучал по тем временам.

Пробегаю

еще несколько шагов.

— Возможно, тебе лучше найти другой тип нагрузки.

Даже не глядя в его сторону, отчетливо слышу насмешку.

— Не смей так со мной обращаться, Скотти. Я рассчитываю, что ты надерешь мне задницу.

Приходится бороться, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица.

— Что ж, отлично, шевели своей ленивой задницей и перестань жаловаться.

Мы снова восстанавливаем темп. Ну, или только я. Джакс стонет и тащится следом с отвратительной скоростью.

Перед нами маячит отель.

— Предупреждаю, — говорю, когда мы минуем медленно прогуливающихся людей, — в комнату я поднимаюсь по ступенькам.

— Ох, блять, нет, — отзывается Джакс, выглядя испуганным. — Я остаюсь в лобби. — Он сверкает редкой теперь широкой улыбкой. — Буду ходить, тяжело дыша и жадно глотая воду. Возможно, уйдет меньше минуты, чтобы найти ту, которая меня оботрет.

Конечно, так и будет. Нужно быть абсолютным слепцом, чтобы не заметить, сколько внимания на нас обращают, даже сейчас, когда потеем под горячим испанским солнцем. Куда бы мы ни пошли, за нами следуют взгляды.

Могу поступить как Джакс. Найти сексуальную разрядку было бы так же легко, как щелкнуть пальцами. В последние дни тело этого жаждет, яйца болят от невозможности расслабиться. Однако мысль найти согласную женщину в лобби отеля вызывает боль в животе. Потребность в сексе — это не совсем та проблема, вопрос скорее в постоянном искушении одной конкретной женщиной.

Как только мы заходим в отель, оставляю Джакса охотиться и поднимаюсь по лестнице, заставляя себя идти быстрее, резче. Бедра протестующе вопят, легкие горят, когда двигаюсь вперед. Я не останавливаюсь. Хочу этой боли. Я хочу быть настолько измученным, чтобы тело перестало просить того, что не может иметь, и я смогу прожить день с болью в мышцах, а не в члене.

К тому времени, как добираюсь до номера, я настолько уставший, что практически спотыкаюсь. В прохладе комнаты чувствую блаженство от отсутствия Софи. Хватаю бутылку воды из мини-холодильника и прохаживаюсь по комнате, тяжело дыша. Кровь пульсирует в ушах, перед глазами все плывет, пока бреду в ванну, попивая на ходу.

Сбросив шорты и сняв кроссовки, я поворачиваюсь, чтобы дотянуться до крана и опрокидываю маленькую корзину для белья, стоящую на раковине.

Вытирая пот с глаз, оказываюсь лицом к лицу с очередной партией трусиков Софи, теперь разбросанных по всему полу лоскутным радужным шелком.

Блядское блядство! На моей ноге лежит пара крохотных белых трусиков, украшенных красными вишенками. Моя рука сжимает прохладный шелк и член поднимается так быстро и сильно, что я стону.

Я не готов, в этот раз я слишком слаб для того, чтобы остановить себя и не поднести трусики к носу, сделав глубокий вдох. Волна желания захлестывает настолько сильно, что колени практически подгибаются.

Потому что это использованные трусики Софи. А я извращенный ублюдок, который получает удовольствие от мускусного запаха ее киски.