Ведомые
Шрифт:
— Нет, — пищу я. — Я в порядке.
Чувствую, как Габриэль кивает. Кровать скрипит, когда он пододвигается ещё ближе. А затем я чувствую это.
Вот же гребаный ад. Просто нет. Он не может так со мной поступить.
Он большой, твердый и толкается в мою попку.
Мы оба замираем. Ну, Габриэль замирает. Его член? Он снова толкается, его головка упирается мне в поясницу, словно говоря «Приветики».
— Невольная реакция, — говорит Габриэль напряженным голосом. — Игнорируй.
Его твердый член говорит иное.
Я
— Твой твердый член тыкается в мою попку. Я могла бы игнорировать это ещё сильнее, разве что начни ты бить меня им по лицу.
Он застывает, из его горла вырывается странный звук. Я собираюсь извиниться за грубость, когда Габриэль разражается смехом.
О, как же он смеется. Он смеется всем телом, трясет кровать, плюхаясь на спину и просто хохоча. Несдерживаемый, глубокий, раскатистый смех — это так ему несвойственно, что я начинаю усмехаться.
В приглушенном свете его тело кажется немного крупнее силуэта, а зубы выделяются белизной на фоне лица. Он вытирает глаза, хихикая, фыркая и смеясь, как ветреный мальчишка. И я влюбляюсь в каждую секунду его смеха.
Габриэль всегда должен быть таким несдержанным и свободным. И если ради этого смеха моей заднице придется страдать от прикосновений его члена, я более чем готова принести себя в жертву.
Габриэль
Я так давно не смеялся до боли в животе. Видимо, отвечающие за смех мышцы не прорабатываются во время утреннего качания пресса. Эта ноющая боль кажется иной. Хорошей и полноценной, словно она возвращает мне что-то, что я давно утратил. Я опускаю руку на живот и смотрю в полоток, позволяя себе насладиться ощущением.
Софи плюхается на подушки рядом со мной, привлекая к себе мое внимание. Она смотрит на меня так, словно я улучшил ей настроение на всю ночь, и прямо сейчас Софи настолько офигительно прекрасна, что у меня перехватывает дыхание.
Эта девушка. Я могу потерять себя в ней. Кто бы подумал?
Моя улыбка увядает от осознания реального расклада, всё сложно и неловко.
— Болтушка, что мы делаем?
Свет в её глазах меркнет.
— Ты о чем?
— Это, — я указываю на нас и вздыхаю. — Я попросил тебя стать моим партнером по сну. Это было ошибкой.
— Что? — она приподнимается на локтях, двигаясь в свете, струящемся из окна. — Почему это? Что происходит, Солнышко?
Я ненавижу ту боль, что отражается на её милом личике, но делаю нам обоим услугу. Щипаю уголки глаз, пытаясь избавиться от начинающейся головной боли.
— Недостаток сна затуманил мои суждения. Было несправедливо просить тебя спать со мной, будто чертов талисман, ночь за ночью.
— Габриэль...
Я не могу вынести почти что нежную жалость в её голосе, так что перебиваю Софи.
— Мы взрослые, а не дети. Совместный сон каждую ночь приведет к ожиданиям. К ошибкам.
Наступает
— Меня тянет к тебе, — выпаливаю я. Жар заливает мои щеки, царапая когтями внутренности.
Софи напряженно сглатывает, и я рискую взглянуть на нее. Ее глаза широко открыты и смотрят на меня, но улыбка растягивает губы девушки. Я ненавижу эту улыбку. В ней слишком много надежды.
— Софи, у меня нет возможности строить отношения. И у меня их никогда не было, мне никогда не хотелось.
Она морщит нос.
— Звучит очень одиноко, если ты меня спросишь.
Я хочу согласиться.
— Я слишком занят, чтобы почувствовать себя одиноко.
Это правда. Месяцы иногда пролетают в мгновение ока, а я даже не замечаю.
Кровать скрипит, когда она пододвигается ближе. Аромат сладостей и лимона окутывает меня. Знаю, насколько гладкая у нее кожа и какое мягкое тело. Я стараюсь не двигаться, отказываясь поддаваться.
Ее лицо зависает над моим.
Не делай этого. Не болтайся передо мной, как какая-то морковка перед кроликом. Я же держусь из последних сил.
Зажмуриваю глаза. Ее нежные пальцы касаются моего плеча.
— По правде, Габриэль? Меня тоже тянет к тебе. Но думаю, ты это знаешь.
Конечно, знаю. От этого искушение ещё острее. Было бы так просто использовать ее. Но Софи заслуживает большего.
— Эта работа — моя жизнь и центр моего внимания, — говорю я. — А этот тур долгий и сложный. Я не могу сожалеть о чем-то или волноваться о том, что ранил чьи-то чувства. И не могу быть с тобой без обязательств, Софи. Ты заслуживаешь лучшего.
Ее голос полон нежности и заботы.
— Я понимаю это. И тоже не хочу отношений без обязательств. У меня были отношения веселья ради. Теперь я хочу большего.
Я горжусь тем, что она требует от жизни большего. Но по-прежнему не могу на нее посмотреть.
— Вот почему я сказал, что глупо было просить тебя об этом.
Девушка угукает в знак согласия. И хотя именно я решил всё прояснить, ненавижу этот звук. Я не хочу, чтобы она уходила. Впереди меня ждут холодные, одинокие и бессонные ночи. Я могу не пережить это. Я более расслаблен, чем был за много лет, а ведь ещё даже не имел удовольствия полноценно поспать рядом с ней.
— Дело в том, — говорит она. — Что я не хочу возвращаться в другой автобус.
Я резко поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, моя челюсть сжимается.
Софи встречается со мной взглядом, не вздрагивая.
— Мне нравится быть здесь с тобой. И возможно... Ну, может, ты тоже мне нужен. Может, мы нужны друг другу для того, что между нами есть, всё равно, как это называть, — румянец покрывает ее округлые щеки. — Так что, возможно, нам не стоит всё анализировать или ожидать чего-то друг от друга. А просто... ну знаешь... проводить вместе время.