Ведун
Шрифт:
– Куда ты теперь пойдешь старый?
– Сначала к землям вильцев выйду, здесь недалеко. Там куплю повозку и двинусь в Барлин, а оттуда в Бранибор. В тех краях у меня дальняя родня есть, и если ты меня не обманешь и добычей поделишься, то я к ним не пустой приеду.
– Барлин это Берлин, а Бранибор Бранденбург?
– уточнил я.
– Да, по новому так, - подтвердил Рацлав.
– А ты не передумал в Щецин плыть?
– Нет. Мне к морю надо, а самый лучший путь через Щецин.
– Это да. Но делай все так, как я тебе сказал. Лодку брось перед городом, и за стены пешком входи. Пошлину заплатишь и сразу в речной порт, там спросишь, какой корабль идет на север, сговоришься с хозяином
– Понятно. Благодарю за совет.
Прошло еще несколько минут и стало светать. Первые солнечные лучи упали на укромную полянку, где мы жили, и я поднялся. Сленза последовал моему примеру, и мы вместе направились к спальным местам под деревьями. Здесь молча собрали личные вещи, и я передал старику меченое княжеским знаком столовое серебро. Ему оно пригодится, в нем по весу не меньше шести гривен, а то и больше, а для меня такая посуда опасна, увидит кто, застучит дружинникам Вартислава, и хана, накинут на шею веревку и вздернут на ближайшем суку. Так что лучше не жадничать.
8
Гривна - денежная единица славянских княжеств и племен. В 12-м веке, на Балтике, как правило, использовался новгородский эталон. Вес гривны 204 грамма. В одной гривне 20 ногат, 25 кун, 50 резан или 150 векшей.
Рацлав спрятал свое богатство в заплечный мешок, подвесил на пояс широкий охотничий нож, признак свободного человека, покряхтел, посмотрел на меня и сказал:
– Пойдем, провожу тебя?
– Не стоит, - я покачал головой и улыбнулся.
– С этого момента каждый сам по себе.
– А лодку один на воду столкнешь?
Я напряг мышцы, в которых с каждым днем прибывало сил:
– Да, справлюсь.
– Тогда прощай.
Старик слегка поклонился, а я протянул ему раскрытую правую ладонь, на что Рацлав произнес:
– Опять неправильно поступаешь Вадим. Руки жмут только вожди или старые воины. Это ритуал, а такому человеку как ты или я это не по чину. Запомни.
– Запомню старче, но руку все же пожми.
– Хорошо.
Моя ладонь сомкнулась на кисти Рацлава, а его на моей. Вена в вену, так в этих краях проходило рукопожатие. После чего, расцепив ладонь, я закинул на плечо трофейную дорожную сумку и направился к реке, а старик в противоположную сторону. Так мы разошлись, и у каждого была своя дорога. И кажется, что мы переговорили обо всем. Но кое-что я все же забыл и, сделав десяток шагов, обернулся и окликнул Слензу:
– Рацлав!
– Ась!
– бывший подскарбий замер.
– Если я буду в Браниборе, где тебя можно будет найти?
– В доме купца Можейко, в городе его многие знают, и немцы не трогают. Спросишь Дануту, это сестра моя, а она на меня укажет.
– Ну, прощай!
– Прощай!
Сгорбленная стариковская фигурка, прихрамывая, скрылась между деревьев, а я одернул толстую серую рубаху из грубого полотна, подтянул такого же цвета штаны, улыбнулся новому дню и легкой трусцой, сапогами подминая траву, побежал к Одре. Коль будет погода хорошей, то к вечеру окажусь в Щецине, в большом средневековом городе, где меня, наверняка, ждут новые впечатления и знакомства.
Глава 5.
– Учитель, проснись.
Голос Тешислава вырвал Лучеврата из состояния покоя и он, проснувшись, сел на постель и оглядел освященную масляной лампадой полупустую комнатку.
– Ты быстро вернулся, - сказал Лучеврат.
– Я ждал тебя только завтра, ближе к полудню.
– Я торопился, учитель, - продолжая стоять, ответил лучший ученик жреца.
– И каковы вести, которые ты принес из замка князя Вартислава?
– Грифин сказал, что он окончательно отрекается от веры предков и в этом году запретит проведение обрядов в честь Триглава и других старых богов. Никаких жертвоприношений, гаданий, поминовений и песнопений. И еще он добавил, что если мы в самом скором времени не уберемся из его городов и весей, он заставит нас подчиниться силой оружия.
– Это все?
– Да, Вартислав был краток.
– В дороге что-то видел?
– Когда возвращался в город, то под Лясконцами, в одном конном переходе от Щецина, заметил две сотни княжеских дружинников под знаменем Свантибора, которые направлялись сюда.
– Две сотни это много, - жрец нахмурился, тяжко вздохнул и задал новый вопрос: - Вартислав назначал какие-нибудь сроки?
– Нет.
– Ладно. Иди, отдыхай. До утра недолго осталось.
– А что будет утром, учитель?
– Соберутся все служители нашего культа. Волхвы, кудесники, чародеи, ворожеи, ведуны, кобники, знахари, младшие и старшие ученики, храмовые воины и наиболее авторитетные горожане из тех, кто нас поддерживает. Думаю, все вместе мы решим, что нам дальше делать и как поступить.
– Ясно.
Тешислав кивнул и вышел, а старый жрец снова обвел взглядом личный кабинет, откуда в леса загодя было вывезено все самое ценное, в первую очередь книги, и задумался. Выхода не было. Против сильного князя, которого в свое время Лучеврат сам же и протолкнул наверх, пойти нельзя, слишком неравны силы и для последователей родной веры это будет самоубийством. Вартислав и так слишком долго мирился с языческими храмами и старался сгладить вражду между жрецами старых культов и поклонниками Распятого. Но долго это продолжаться не могло, и вот его терпение иссякло. Князю, который за четверть века из выборного вождя превратился в наследственного феодала, наверняка, угрожают крестовым походом и отлучением, и у него нет иного выхода, как запретить веру отцов. И все, что язычникам оставалось, это увозить в глухие лесные чащобы святыни, и там, надеясь на лучшее, продолжать дело всей своей жизни: лечить больных, класть требы родовым духам и богам, учить людей и хранить знания о минувших эпохах. Лучеврат это понимал, и на предстоящем сходе служителей Триглава он собирался отдать приказ на исход из города, который некогда воздвигался вокруг храма его бога.
Однако до этого момента еще было немного времени. И волхв, опустив правую руку, вынул из-под своего ложа простой холщовый мешочек, в котором хранил то, что помогало ему в принятии решений, собственный комплект рун. После чего старик присел к столу. Его пальцы развязали горловину, и Лучеврат, прикрыв веки и, отрешившись от всех забот, задал себе один-единственный вопрос. Что нас ожидает?
Сухие костлявые пальцы юркнули в мешочек и заскользили по отмеченным древними знаками деревянным фишкам из можжевельника. От выбора каждого знака зависело очень многое, и Лучеврат не торопился. Он был опытным прорицателем и толкователем знамений, который практически никогда не ошибался, и в его личном рунном комплекте находилось не много и не мало, а сто сорок семь знаков, каждый из которых был сделан лично рукой жреца, окроплен кровью владельца и имел одному ему ведомое значение.