Ведуньин Двор
Шрифт:
— Не сразу, конечно. Пусть сперва посуду драят. Но я в перспективе!.. Есть у них такая штука, pelmeni называется — пальчики оближешь!
* * *
Граф отложил карандаш, перечитал запись. Пожалуй, стоит несколько убавить описания его ощущений.
— Ваша светлость! Милорд, обед вашей светлости подан.
— Благодарю, Пол. Кстати… что там за голоса во дворе?
Толстяк поспешно
— Каких-то двух варварок ведут, милорд. Наверное, из деревни приволоклись. Их, похоже, на кухню конвоируют. Рядовые Джошуа Стерлинг и Филипп Уокинг, я их знаю.
— А. Пол, любезный, позаботьтесь, чтобы у меня была возможность взглянуть на этих женщин. Интересно, как они тут очутились.
— Если позволите, ваша светлость, отправлюсь прямо сейчас!
— Прямо сейчас может подождать, Пол.
— Да, милорд. Позвольте прибрать посуду?
Граф поднялся, встал у окна. Женщин уже увели. Что ж, это и впрямь интересно — варвары доселе вели себя не слишком дружелюбно, хотя до прямой войны дело пока не докатилось. Имперцы огибали их редкие поселения на самой реке, больше какие-то рыбачьи шалаши да пастушеские балаганы, чем настоящие деревни или даже хутора. Геологические партии же докладывали об обнаруженных богатствах — и день, когда вопрос придётся решать кардинально, неумолимо приближался.
Тогда, сильно подозревал его светлость, хоть что-то выяснить о возможной магии варваров в более-менее неконфронтационной ситуации будет уже нельзя.
Негромко стукнула дверь. Со двора вернулся выскользнувший туда с грязной посудой Пол.
— Ваша светлость? Прошу простить…
— Что, любезный?
— Одна из этих женщин… молодая… изъясняется по-нашему!
— Ну, ну, Пол, не стоит так уж округлять глаза. Наш язык достаточно прост и на начальном уровне вполне доступен даже варварам. Раджи и магараджи Бхарата и те сумели его освоить в объёме достаточном, чтобы отвечать имперским чиновникам. Но это хорошо. Распорядитесь, чтобы женщин привели. Они меня заинтересовали.
— Слушаюсь, милорд!
* * *
— Анея. Да Анея же! — шипела старая колдунья, пока они, как ни в чём не бывало, шли за каким-то важным и надутым толстяком в смешном чёрном сюртуке. Приведшие их солдаты остались в закутке возле большой армейской кухни, однако их найдут совсем уже скоро и подивятся, что те не отвечают на вопросы, и вообще смотрят куда-то вглубь собственных голов. Хорошо, что толстяку до этих парней дела не было, а то бы…
Времени очень мало.
— Всё хорошо, матушка Верея, — молодая ведунья не сводила глаз со спины толстяка. Зрячий был где-то совсем рядом… уж не к нему ли ведут? А ведь
— Придумано, придумано, — прошипела старая ведунья уже на самом крыльце. — Делай, как я!
Толстый имперец повелительно махнул им, входите, мол.
Старуха решительно ступила через порог. Анея следом.
М-м, пахнет неплохо. Курицу жарили, не иначе. Хорошо живут, однако.
В горнице чисто, выметено, стены обшиты досками. Окна большие, в стёклах недостатка явно нет. У нас тоже такие делают, научились.
В кресле сидит, скрестив руки на груди, высокий человек, лицо худое, властное, щёки впалые, подбородок острый. В годах уже, но волосы густы по-молодому. Глаза тёмные, проницательные, даже слишком. И холод чувствуется в нём…
Зрячий, подумала Анея. Тот самый, что подстрелил ребятишек. Ошибки нет.
Имперец коротко кивнул, губы чуть дрогнули в подобии улыбки. Анея не успела и рта раскрыть, а Верея уже кланялась, кланялась низко, в пояс, избегая сверлящего взгляда тёмных глаз.
Да ещё и молодую спутницу пихнула — кланяйся тоже, мол!
Ну, от поклона спина не переломится, коль знаешь, зачем и для чего кланяешься.
Анея склонилась. Кажется, их покорность понравилось — имперец вновь кивнул, вполне одобрительно. Правда, рядом с ним Анея заметила пистоль, тот самый, что может выстрелить несколько раз подряд. Толстяк скинул сюртук; под ним оказался надетый поверх белой рубахи пояс, справа и слева на нём висели такие же пистоли.
Прежде чем кто-то успел заговорить, старая Верея вдруг напоказ закряхтела, ухватилась одной рукою за бок, другой вытащила из узорных кожаных ножен короткий нож без крестовины, взялась за лезвие, протянула рукоятью вперёд.
— Нож отдай, — прошипела она бывшей ученице.
Это верно. В нашем деле обычное оружие только помеха. Анея по примеру старухи протянула вперёд нож, держа почти за самое остриё.
Зрячий коротко кивнул, осторожно принял ножи, держа их словно живых змей, готовых укусить в любой миг.
Слуга отступил обратно, к круглой железной печке — эх, не умеете вы печки класть; разве ж такой прогреешь дом в наши-то зимы?
— Ты понимаешь меня? — медленно, по разделениям проговорил имперец, глядя в глаза Анее. Старая ведунья что-то негромко бормотала, трясла головой, и смотрела исключительно вниз, в пол.
Анея понимала, хотя пока ещё и с пятого на десятое. Чужой язык давался ей легко, куда труднее было найти тех, кто сможет научить. Что-то удавалось подслушать. Порой имперцы сами являлись, пытаясь о чём-то договориться.