Век
Шрифт:
А всего в ста метрах от этого места Росарио Бентивенья все еще ждал у своей тележки с мусором возле дома номер сто пятьдесят шесть на улице Раселла. Часы показывали четырнадцать сорок. Немцы опаздывали на сорок минут. Росарио паниковал. Видимо, что-то произошло. Но если ему придется толкать нагруженную тротилом тележку опять тем же путем через весь Рим, наверняка его остановят, тележку обыщут...
Он посмотрел вниз по улице и прислушался к топанью немцев.
Ничего.
ГЛАВА 54
Фаусто
— Его преосвященство находится у святого отца, синьор Спада. Я не жду его ранее чем через полчаса.
— Тогда я подожду, — решил Фаусто и попросил: — Вас не затруднит соединить меня с моим тестем и попросить его подняться сюда? Это очень важно.
— Да, конечно. Я позвоню в его комнату. — Он набрал номер. — Не отвечает. Наверное, он на прогулке в садах. Если вам угодно, я могу послать кого-нибудь поискать его.
— Да, пожалуйста.
Пока отец Фрассети набирал другой номер, Фаусто сел и с горечью стал обдумывать свою судьбу. Он понимал, что у него нет альтернативы, кроме как принять их условия: Мальцер крепко держал его в руках. Потеря миллионов лир в драгоценностях и половины его состояния — все это ему, конечно, не нравилось. Но если это поможет его семье пережить войну в безопасности, возможно, это была бы и неплохая сделка.
Он проклинал себя за то, что не перевез Нанду и детей в Ватикан раньше.
Часы на стене тикали, минутная стрелка прыгнула вперед, и часы пробили четверть четвертого.
В пятнадцать тридцать Росарио Бентивенья услышал отдаленный топот шагающих немцев.
«Наконец-то! — подумал он, закуривая свою трубку. Вскоре он услышал их пение. Что это было? Песня Хорста Весселя? — Тупые крауты продолжают петь и топать прямо к моему заряду ТНТ...»
Он взглянул вдоль улицы Раселла туда, где она пересекалась с узкой улицей Боккаччо. На углу стоял другой подпольщик, который должен был подать сигнал поджечь запал.
Росарио дымил своей трубкой, чтобы поддержать в ней жизнь, когда уборщик из дворца Титтони вышел из здания на улицу.
— Псс! — прошипел Росарио. — Немцы идут! Мы им сейчас зададим! Убирайся к черту отсюда!
Перепуганный уборщик заторопился прочь.
Как раз в тот момент немцы завернули с улицы Трафоро на улицу Раселла. Они шли колонной по три, сто пятьдесят человек в полевой форме, и пели. Бум-бум-бум...
Когда голова немецкой колонны миновала магазин фототоваров в доме сто тридцать два, подпольщик на углу улицы Боккаччо пошел на другую сторону, приподняв кепку.
Сигнал.
Ужасной силы взрыв потряс весь квартал и был слышен даже в центре Рима. Фаусто и отец Фрассети услышали его из Ватикана и подошли к окну, чтобы посмотреть наружу.
Двадцать четыре немецких солдата были моментально разорваны в клочки. Части их тел взлетели в воздух, и их все еще живая кровь поливала древние каменные стены. Осколки железной оболочки заряда превратились в смертоносную шрапнель, кромсавшую тела немцев. Мертвые и умирающие падали на землю. От взрыва из стен зданий стали выпадать крупные куски бетона. Через огромную дыру, пробитую в каменной стене, хлестала вода. Поток понесся вдоль улицы, обмывая ее и смешивая пыль с плотью и кровью. Одновременно ударная волна от взрыва пронеслась вдоль улицы с силой торнадо и опрокинула школьный автобус.
Генерал Мальцер, все еще находившийся в отеле «Эксельсиор» и пьяный в стельку, слышал взрыв, который раздался так близко и с такой силой, что в окнах задрожали стекла.
— Что это? — спросил он невнятно у Каплера. — Воздушный налет?
— Не думаю, — ответил Каплер, поднимаясь. — Пойду выясню.
Он заторопился в вестибюль. Сквозь стекла парадной двери он видел людей, бежавших по улице.
— Что случилось? — закричал он швейцару.
— Взрыв, господин! Внизу, возле площади Барберини. Наверное, газовая магистраль...
— Газовая магистраль, черт! — пробормотал Каплер. — Подать машину генерала Мальцера! — приказал он и побежал обратно в ресторан.
Подойдя к столику генерала, он доложил:
— Генерал, я думаю, партизаны совершили нападение на наших солдат. Бозенский полк должен был пройти по улице Раселла во второй половине дня, и, очевидно, как раз там и произошел взрыв...
Лицо Мальцера, уже красное от выпитого вина, стало пунцовым.
— Эти ублюдки! — закричал он, пытаясь встать со стула. — Если они ранят хоть одного немца, я взорву весь город! Подать мне машину...
— Она подана, мой генерал.
— Я все взорву! Папу, собор Святого Петра, Колизей... — Мальцер шел через столовую, покачиваясь как лунатик. — Тибр... Я перестреляю всех проклятых итальяшек в этом городе... Если они ранили моих людей, то они пожалеют! Клянусь Богом, они за это заплатят... Они заплатят!
Он бесновался всю дорогу от отеля до машины. Когда они с Каплером приехали на улицу Раселла, ужасающее кровавое зрелище привело его в полное неистовство.
— Месть! — завопил он, глядя на лужи крови. — Месть за наших бедных солдат!