Век

Стюарт Фред

— А что, по-твоему, делают главари шайки в таких случаях? — воскликнула она сердито, уже не сдерживая своих эмоций. — Я не могу поверить, что ты оказался таким глупым, что нанял гангстеров только для того, чтобы профсоюзы не лезли в твои дела.

— Я был вынужден это сделать.

— Почему же?

— Чтобы одолеть конкурентов.

— К черту все это! Если ты не можешь честно побороть конкурентов, тебе вообще нечего делать в этом бизнесе!

— Это легко сказать, но чертовски трудно сделать!

— Ох, Эйб, Эйб... — Она была так потрясена его

слепотой, что ей хотелось кричать. — И помимо всего прочего ты когда-нибудь задумывался о своем отношении к пуэрториканцам, которые на тебя работают? Мой дед и твой отец были иммигрантами, которым приходилось бороться против таких, как ты. А теперь, пятьдесят лет спустя, ты обращаешься с ними так же, как обращались с твоим отцом... Не могу в это поверить. Просто не могу!

— Поверь мне. Правильно или нет, но я думал об этом.

— Тогда ты можешь разделаться со всем этим!

— Как?

— Избавься от Джерри Гроссмана.

— От Джерри Гроссмана не избавишься.

— Так перестань платить ему! Это достаточно просто.

Он ей не ответил.

— Разве это не просто?

Он разглядывал свою сигарету. Потом наконец поднял глаза на нее.

— Я не знаю, — сказал он тихо, — и я боюсь браться за это.

— Эйб, но ты должен найти выход! Ты просто обязан освободить наш бизнес от гангстеров.

— Наш?

— Да, наш. Я — твоя жена, ты не забыл?

Она села рядом с ним, остывая.

— Послушай, дорогой, должен же быть для нас безопасный выход из этого положения. Поговори со своим адвокатом, он выяснит, как все уладить. От Гроссмана можно откупиться?

— Не знаю, может быть.

— Но ты все-таки понимаешь, насколько это важно?

— Да, понимаю.

— Ты будешь связываться со своим адвокатом?

— Да, я поговорю с Алланом.

Зазвонил телефон. Габриэлла поднялась, чтобы взять трубку.

— Это Маури, — сказала она.

Она наблюдала, как Эйб шел к телефону. Их взгляды встретились. Он взял трубку и произнес с горечью:

— Ты права, Габриэлла. Я был тупицей. Это была самая большая глупость за всю мою жизнь.

ГЛАВА 58

Магазин располагался на углу Восьмой авеню и Сорок первой улицы в двухэтажном бледно-голубом здании, зажатом между двумя многоквартирными домами, сдававшимися в аренду. Объявление в окне гласило: «Компания «Последние достижения новой эры» официально зарегистрирована». Там же была выставлена дешевая лампа, подставкой которой служила фигурка гавайской танцовщицы, медленно вращавшей механическими бедрами. Эйб Фельдман нажал на кнопку звонка. У него были дурные предчувствия. Этот визит не сулил ничего хорошего.

Дверь отпер обезьяноподобный человек, которого, как помнил Эйб, звали «Телячья отбивная». Его черную тенниску выпирающие мускулы растягивали так, что казалось, она вот-вот порвется. «Телячья отбивная» накачивал мускулы гантелями. И очень гордился ими.

— Йеа? — проворчал он.

— Мне нужно видеть Джерри.

«Телячья

отбивная» распахнул дверь, и Эйб вошел.

— Он в своем офисе. Вы знаете правила, мистер Фельдман: я вас обязан обыскать.

— Я знаю.

Он поднял руки, и «Телячья отбивная» быстро ощупал его. Потом Фельдман последовал за ним через пустой склад в заднюю комнату, где за пустым столом восседал очень толстый человек с поросячьими глазками, выпяченными губами и двойным подбородком. На нем была шляпа и жилетка. Он курил отвратительную сигару. Позади него стояла еще одна обезьяна по прозвищу «Лезвие». Зеленые шторы на окнах были опущены. Раскаленная от жары комната пропахла потом и сигарным дымом.

— Приятно тебя видеть, Эйб, — сказал Джерри Гроссман, указывая на стул перед своим столом. — Садись.

Эйб сел. Гроссман вынул сигару изо рта.

— Мы опять избавили тебя от хлопот с этим союзом, — продолжал он. — Те подонки больше не будут виться вокруг «Саммита», это им наука.

— Ты ошибаешься, Джерри. Я с ними поговорил. Они бьются насмерть. Сид Кон был одним из них, и они разозлились как черти.

— Они перебьются.

— А что, если нет? Как насчет полиции?

Джерри ухмыльнулся:

— Ах да, полиция... Они что, тебя вызывали?

— Нет.

— А они и не будут. Полицию подмазали. Какое-то время они пошумят, а потом все стихнет и забудется. Нам не о чем беспокоиться, Эйб.

— Ты не должен был его убивать, Джерри. Ты зашел слишком далеко.

Гроссман, до того сидевший развалясь в своем кресле с откидывающейся спинкой, медленно поднял свое массивное тело в вертикальное положение. Он навалился на стол, злобно помаргивая своими глазками. В Гроссмане было что-то хронически порочное, будто миазмы ада кипели в его голове.

— Я никогда не захожу слишком далеко, — прохрипел он. — Моя проблема в том, что иногда я не иду достаточно далеко. Я не люблю жалоб, Эйб. Я остановил стачку ради тебя, и если союз снова будет доставлять тебе неприятности, мы с ними разберемся. Но я не люблю жалоб. И я думаю, нам пора пересмотреть наше соглашение. Мои расходы возрастают. Последняя подмазка обошлась мне в две косых. Я думаю, наш месячный гонорар должен быть три тысячи вместо двух. Ты понял, что я имею в виду, Эйб?

Эйб вынул конверт из внутреннего кармана и бросил его на стол.

— Посмотри, что внутри, Джерри.

Гроссман открыл конверт и вынул оттуда пять тысячедолларовых банкнот и три скрепленных листа бумаги.

— Что это?

— Эти пять косых — мое отступное тебе, — сказал Эйб. — Мне больше не нужна твоя защита. Эти бумаги — фотокопии моих показаний, которые вчера я оставил у своего адвоката. Я ему рассказал всю историю того, как я нанял тебя, как я тебе платил и что ты для меня делал. В деталях. Включая убийство Сида Кона. Вполне очевидно, что я, как и ты, меньше всего заинтересован в том, чтобы эти бумаги попали к окружному прокурору, поскольку это будет означать для меня тюремное заключение. Но, с другой стороны, для тебя это — электрический стул.