Вектор Пути
Шрифт:
Сёма первым перепроверил штурмовой пистолет на поясе, свободно стреляющий и под водой, и отцепил акваланг. После ещё будет возможность поднять со дна. Не то, чтобы Антисистема жалела средств на экипировку физической линейки сотрудников, но засорять аквалангами дно морское – последнее дело.
Поправив выползшую из-под маски прядь белых волос, блондин освободил от воды ушко передатчика, отогнул передающий динамик, поплотнее вдел руки в липучки и прислушался…
Плеск воды о борт, отдалённые крики чаек. Ничего постороннего. Не став обувать на ноги простые
Перед самым верхом усилил слух. Тишина. Поодаль на борту висят на руках бойцы группы, в тёмных костюмах похожие на пиявок, обсыхают. Вернув слух в привычный человеку диапазон, Сёма выждал десять секунд, взял с пояса в зубы нож и трижды стукнул по динамику. Сам первым подтянулся, перевалился через борт и начал штурм.
Зрачок пожелтел. Тело налилось смертоносной мощью. Тотем, разбуженный адреналином, встрепенулся, заворочался, пытаясь хоть на мгновение взять контроль над разумом. Сёма привычно обхватил его в крепкие узды, используя скорость тотема, но не ярость.
Пистолеты с глухими щелчками сработали только у пятерых из группы. Пятеро пиратов беззастенчиво спали на постах, «калаши» висят на шее, через плечо или валяются рядом. Сонные постовые получили аккуратные дырочки на лбах и висках, и отошли в мир иной, не просыпаясь. Двое бродили вдоль бортов с разных краёв. Первые пули пробили лёгкие, прервав возможные вскрики, тут же ещё три-четыре прошили тело.
Возможный шум так и не поднялся. Убаюканные скорой капитуляцией, террористы тихо умирали. Группа, с момента своего основания не обременённая обязательством брать пленных, без шума зачищала палубу, быстро пробираясь к каютам и рубке. Сонные, как мухи пираты, зевая, выходили навстречу и не понимали, почему в один миг перед ними вырастало нечто в костюме и нажимало на курки.
Крики начались ближе к машинному отделению. Сёма, пока так и не встретив заложников, перехватил обратным хватом нож и, сменив обойму пистолета, ускорился.
От одной из дверей послышалась бурная речь. Без переводчика было понятно, что кто-то ругается. А переводчик в мозгу, этот странный, до конца непонятный подарок Отшельницы, донёс обрывок речи:
– …так что Салем, на палубе снова молчат.
– Спят, дети обезьяны! Иди, проверь!
Воткнув в сердце проверяющего нож, Сёма метнулся к Салему, перехватил АКМ и помог полу со всей гравитационной поспешностью встретить лицо пирата.
– Где они? – Бросил Леопард на английском.
В ответ какие-то слова, ставшие понятными, едва сработал переводчик. Редкое африканское наречие. С непривычки кольнуло в виски.
– Где они? – повторил Сёма на языке аборигена близлежащих земель.
– Откуда ты знаешь…
Сёма поднял его голову и вновь впечатал в пол.
– Дальше по коридору, - послышалось булькающее признание из разбитых губ.
Пуля в висок, снова бег, но что-то заставило резко замедлиться. В голову ударило, резко заломило виски.
Сёма, не понимая, что случилось, остановился.
– Проблема! Продолжать штурм без меня. – Шепнул в микрофон Леопард и сполз по стене, держась за виски. Нож и пистолет упали рядом. Чёрное нахлынуло и поглотило, окончательно отключая от забот внешнего мира…
– Сёма, тебе совсем заняться нечем? –Брат Скорпиона по матери с лицом, забывающимся тот час, едва отведёшь взгляд, смотрел осуждающе, возникнув из тумана надсознания.
Только тёмные глаза не забывались никогда. Но к ним Леопард уже привык, как привык и к тому, что он один из немногих, кто сумел запомнить, как выглядят эти провалы.
– А что случилось? –Сёма попытался повернуться, быстро привыкая к ощущениям вне тела. Вертеться было нечем, и чернявый сын полубога никуда с глаз не делся. Волей-неволей, приходилось смотреть именно на него.
– Ты убил последнего жителя говорящего на Тахепо.
– Чего?!
– Понимаешь, кто-то должен был говорить на Тахепо. –Спокойно добавил Меченный.
– Чувствуешь боль в голове?
Сёма кивнул. Сам не понял, чемкивнул, но Меченый сделал вид, что понял его действие.
– Эта боль и есть наследие Тахепо.
– Слушай, если ты про того негра, извини. Я не расист и не мне всё равно, какого цвета кожа террориста или на каком он языке говорит. Так что не выбираю. Ты знаешь принципы Антисистемы. И ещё у меня нет комплекса рабовладельческой вины называть негра негром. Негроидная раса есть, а негров нет? Ты к этому меня Тахепо назвал?
Меч вздохнул, начиная разговор по новой:
– Я не о том вовсе. Слова и обозначения меня не интересуют, они кардинально меняют смысл каждое столетие. И принципы вашей структуры я тоже знаю хорошо – нет диалога с террористами. Вы не первые, кто вырезает всех плохих на корню в попытке сделать мир лучше. Детский период становления, проходил, знаю. Дело не в этом. Понимаешь, многие тысячи лет назад я пообещал, что падёт страшное проклятие на убившего кого-нибудь из племени, говорящего на Тахепо.
– А, ну если так… Это конечно меняет дело… Слушай, а аспирина нет?
– Нет. Ты дослушай. Понимаешь, со временем это племя само всё извелось. Болезни там разные, да и в долгожителях у них никто не числился: гигиена не на уровне, питание скверное, среда окружающая агрессивная. То да сё. И за тысячи лет заклятье порядком ослабело, как слабело с естественной смертью каждого говорившего на этом чёртовом Тохепо. Но ты, Сёма, настырный. Ты докопался до последнего и всё-таки убил его.