Велик
Шрифт:
В темноте послышались тихие мерные шаги.
Чародей испуганно прервал поток мыслей, затаил дыхание и прислушался.
Плеск воды за бортом… поскрипывание настила… слабый неровный гул голосов за переборками — наверное, команда… Шаги же…
Шагов слышно не было.
Показалось?
Или человек ушел?
Или…
Внезапно синеватый призрачный свет засиял над их головами, высвечивая лицо, полуприкрытое капюшоном плаща, и короткую седую бородку, топорщившуюся как кисть маляра.
— Пассажиры… — губы незнакомца скривились в улыбке, а в круге света появилась его рука.
Почуяв неладное, Анчар попытался перевернуться
Пояснения
[1] Всем известно, что укус тарантула заставляет человека плясать тарантеллу. Но лишь недавно натуралисты Белого Света обнаружили пауков, укус которых отправлял жертву на танцплощадку с менуэтом, контрдансом, гавотом и вальсом в репертуаре. Сперва ученые полагали, что открытие их имеет исключительно академическую ценность, пока — к их удивлению (и, конечно, радости) — при дворах не возник ажиотажный спрос на таких пауков. Нерадивые ученики (в девяноста процентах — мужчины, юноши и мальчики), не желающие или неспособные обучиться танцу, но стремящиеся на балу завести знакомства и приятно провести время — носили с собой серебряные коробочки с пауками и давали им себя кусать перед началом соответствующего танца. И теперь юные натуралисты (потому что старые натуралисты, пожилые и даже просто зрелые занимались теперь разведением и торговлей уже открытыми видами) искали по джунглям, пустыням и степям членистоногих, обучающих кадрили, мазурке, котильону и прочим новшествам придворного танцпола. А некоторые маги — пока всех возрастов — занялись искусственным выведением нужных пород, так как природа за придворной модой могла и не успеть.
[2] Исключительно редкий полуразумный вид дерева, произрастающий в Соире. Предположив, что люди рубят деревья для того, чтобы сделать из них бумагу, они трансформировали свои традиционные зеленые резные листья в белые, прямоугольные и бумажные. Самые старые деревья давали формат А4, моложе — А5, саженцы — маленькие желтоватые прямоугольнички с липким краем. Почему же тогда ученые назвали их полуразумными? Потому что полноценно соображающее дерево додумалось бы до того, что из их брата получают еще и стройматериалы, и сделало бы что-то со стволом и корой, а еще лучше — сразу росло, окружая себя стопками досок-сороковок, обложенных пачками бумаги.
[3] И теперь готового выпрыгнуть из ложи, собственноручно вытащить на арену обоих големов вместе с их творцом и снова собственноручно же поколотить всех троих.
[4] Хотя почему «будто»?
[5] Рядов задних.
[6] Пока своих.
[7] Мрамор, известный своим светло-кофейным цветом.
[8] Новое для него. Новым в абсолютном летосчислении оно было лет двадцать назад, что по стандарту узамбарских мазанок колебалось на грани между древностью и античностью.
[9] Хоть и в первом приближении. Километров на сто.
[10] Кивать неосторожно ему пока не дозволяло принятое вчера.
[11] Ужин как пища, отделенная от настоящего момента многими часами, позволял о себе думать без немедленных и необратимых последствий.
[12] И даже один новый котел среди них.
[13] За неимением поблизости ее создателя. В этом случае, если бы тот не успел далеко убежать, она нашла бы другое применение.
[14] Именно потому, что ныряльщики могли их достать.
[15] Местами переходящих в глубокое бурение, иногда балансируя
[16] Если бы сумасшедшие были настолько искусны, что сумели бы сплести корзину из полосок блестящей ткани, утыканной иглами, волосатой бумаги, разноцветных металлических прутков, кожаных ремешков с узелками, стеклянных трубочек, внутри которых что-то тускло светилось, и костяных дуг, гравированных непонятными символами, может, даже буквами.
[17] Если не считать пятен от рыбы, фруктов, овощей, масла и мяса.
[18] Изначально проходящая в лечебнике, вообще-то, как заклинание военно-полевой хирургии для определения глубины колото-резанных ран — но если клиент сказал, что его племяннику срочно нужно вправить мозги…
[19] Нажелто-красно-буро, если быть дотошно точным.
[20] Так как собственная голова, похоже, решив отыграться за грядущие полдня авансом, теперь даже не болела, а гремела, шумела и трещала.
[21] И в первую очередь — бумага, ткань и кожа.
[22] Мысль о том, чтобы отправиться в Шатт-аль-Шейх по воздуху, хотя бы на той же самой кровати, даже не приходила ему в голову: каждый, кто хоть десять минут пожил в Узамбаре, знал, что лететь днем было равносильно медленному самоубийству. Конечно, как вариант для полетов всегда оставалась холодная ночь… Но чтобы не оказаться утром над океаном, в логове летающих слонов, в сердце Перечной пустыни или на пути самума, нужно было иметь квалификацию караван-баши первого разряда.
[23] Или отсутствие текущей крыши, как показал бы ближайший дождь — но нет худа без добра.
[24] В то время как на самом деле он был виноват во всем.
[25] То есть, пошел скорым шагом торопливой черепахи, стараясь при этом не допускать отклонения от курса более чем на двадцать градусов.
[26] Может, даже хихикая или показывая пальцем.
[27] Отсутствие крыши иногда имело свои преимущества.
[28] Если это был просто дом, он бы отнесся к случившемуся с вамаяссьским спокойствием. Но десять минут назад обычная глинобитная хибара превратилась в его святая святых — лабораторию, хотя и кроме немудрящей мебели и стен (на одну меньше, чем хотелось бы) в ней еще ничего не было. А значит, каждое ее повреждение теперь воспринималось атланом как личное оскорбление.
[29] Хоть и научившийся понимать, когда его обсчитывают почем зря.
[30] В пустыне. Над костями потерянного каравана.
[31] Или научить ругаться его.
[32] Который вспомнил, что значит говорить, не заикаясь, только через два месяца.
[33] Если бы он шел один, уворачиваться от прохожих и немудрящего транспорта было бы проблемой Анчара. Но так как в шаге за ним следовал голем шириной в половину улицы, ростом до окон второго этажа и с двумя огромными дубинами, то вектор проблемы автоматически менялся на диаметрально противоположный.
[34] Ведь никому и в голову не могло прийти, что можно разговаривать с големом.
[35] Скорее всего, из экономии.
[36] Надо ли говорить, что Кваку Квам Кваси Квези Квеку с проницательностью человека, к науке отношения никогда не имевшего, расставил приоритеты с точностью до наоборот. На покупку оборудования денег бы хватило. На ремонт — осталось.
[37] Если бы не мусор, в проходе между фасадами двух складов могли бы спокойно разъехаться не две, а три арбы.