Великий врачеватель
Шрифт:
А эмир? — спросил Хусайн. — Он снова стал здоровым?
— Конечно. В тот момент, когда ар-Рази выбежал из бани, эмир потерял сознание. Потом он пришел в себя, вышел из бани, позвал слуг и спросил: «Где врач?» — «Разве ты сам его не отпустил? — удивились слуги. — Врач сел на коня, гулям на мула, и они ускакали». Эмир все понял. Он устроил большой прием. Все радовались, раздавали милостыню. А врачу эмир послал коня со снаряжением, дорогое платье, чалму, оружие, гуляма и невольницу. Этот почетный дар он
Над историей, которую рассказал Масихи, все долго смеялись.
Потом Масихи и отец о чем-то долго шептались.
На другой вечер Масихи не пришел в гости.
Уехал, — сказал отец. — Я договорился со знакомым торговцем, тот дал ему коня, верных провожатых, и рано утром Масихи уехал в Хорезм. — Отец протянул книгу Хусайну. — А это он просил передать тебе. Он сказал, чтобы ты обязательно посмотрел эту книгу.
Книга называлась «Теоретическая и практическая медицина». Ее написал известный врач и ученый Фараби. Хусайн слышал о Фараби, но впервые держал его книгу.
Однажды утром к дому Хусаина подъехали два всадника и приказали Абдаллаху ибн-Сине срочно прибыть в диван.
Не обойтись без меня, — сказал отец.
Он надел новую чалму, отряхнул халат и вышел.
Часа через четыре, ко времени третьей молитвы, когда солнце заметно стало клониться к западу, отец вернулся.
Тебя не спрашивали про Масихи? — сказал Хусайн.
Не спрашивали, хотя они его ищут. Бугра-хан болен, и они надеются призвать Масихи для лечения.
Зачем же они вызывали тебя? — спросила Ситора.
Старая история. Я не успел собрать налог в казну эмира, теперь я должен собрать для Бугра-хана. Мне еще не так трудно. А каково тем, которые сдали деньги за будущий урожай эмиру, а теперь должны сдать снова Бугра-хану?
Должно быть, и у Бугра-хана плохи дела, если он так торопится. Урожай ведь собран еще не весь,— вздохнул Натили. — Может быть, аллах поможет вернуться нашему эмиру.
Я уже вчера знала, что Бугра-хан болен, — сказала Ситора. — Ходят слухи, что он заболел от нашего климата и от каких-то плодов, которые не привык есть. Говорят, он скоро уйдет из Бухары.
Если бы это было так! — обрадовался Натили.
В любом случае торопиться с налогом не стоит, — сказала Ситора. — Лучше ты на несколько дней скройся. А если будут спрашивать, мы скажем — собирает налоги.
Ситора была права.
Уже несут на паланкине — крытых носилках — больного Бугра-хана его воины. И складывают они свои
палатки. Туча пыли уходит вдаль, в сторону Самарканда.
А потом началась охота. Бухарские жители ловили на улицах отставших воинов Бугра-хана, стаскивали их с коней.
Ты у меня коня отнял? Отнял! — кричал незнакомый старик на улице. —
На дороге обоз Бугра-хана с разным добром, с одеждой и утварью застрял! — кричали люди. — Догоним, отнимем!
И сразу собрался отряд человек в тридцать торговцев, ремесленников и мелких чиновников. Все они схватили оружие и помчались к обозу.
А через несколько дней, семнадцатого августа 992 года эмир Нух ибн-Мансур с почетом въехал в Бухару.
Может быть, твой отец — главный человек, который помог эмиру в этой победе, — сказал Натили. — Если бы отец не отправил Масихи, тот остался бы в Бухаре и, как знать, вдруг вылечил бы Бугра-хана. И тогда Бугра-хан не ушел бы со своим войском, а эмир — да продлит аллах счастливые дни его жизни — скитался бы по городам.
Отец вернулся вслед за войсками эмира. Он прятался в Рамитане у верных людей. Хотя его никто не искал. Видимо, Бугра-хану стало так плохо, что он уже забыл о налогах.
И точно, через несколько недель Бугра-хан умер.
Теперь, когда в ваш дом вернулся покой, я должен покинуть вас, — сказал Натили.
А кто же станет руководить обучением Махмуда? — отговаривал Абдаллах.
Но Натили решил твердо.
Меня зовут в Гургандж, у моего родственника много детей, и их требуется учить.
Это была правда. Натили написал родственнику, тот приглашал его. Рано утром Натили уехал из Бухары.
Кем ты хочешь стать? — спрашивал Абу Сахл Масихи у Хусайна. Он не подозревал, что уже тогда Хусайн задумывался над этим вопросом.
Знания приносят мало пользы — вот что открыл внезапно Хусайн!
Несколько лет он читал книги с утра до вечера, отрываясь лишь для обязательных молитв-намазов да для еды. Ночами он продолжал изучать эти книги, и даже во сне к нему приходили решения неясных проблем. И вдруг один короткий вопрос остановил его:«Для
чего?»
Он знал чванливого законоведа — факиха. Факих изо всех сил показывал «глубину своих знаний». Но мир от этого лучше не становился. Даже законы нарушали по прежнему.
А что толку, если знаешь, например, коран наизусть. Или теоремы Эвклида. Или даже логику. Люди поступают не по законам логики, а как им захочется в данную минуту.
От простого крестьянина, выращивающего хлеб, от ремесленника, шьющего сапоги, было больше пользы, чем от набитой знаниями головы факиха.
«Я тоже могу стать факихом, — думал Хусайн. — Могу стать даже важным чиновником, как мой отец. А могу и не стать. Зачем, для чего мне это нужно?»
Во всей жизни людей Хусайн увидел страшное несоответствие. «Зачем живет человек? — думал, мучаясь ночами, Хусайн. — Неужели, чтобы умереть? Зачем же