Великий врачеватель
Шрифт:
Умар стал называть.
Хусайн по-прежнему щупал пульс. Потом Умар по просьбе Хусайна перечислил дома на одной из улиц.
Ну вот, адрес нам известен, — сказал Хусайн. — Может быть, твой брат сам расскажет теперь о болезни?
Но брат молчал, как и раньше. Он не сопротивлялся и, когда Хусайн держал его руку, не отнимал ее, будто это была чужая рука. И вел он себя так, будто был где-то далеко, а у стены лежал кто-то другой. Он же только наблюдал со стороны, что с этим другим делают.
Ну
Хусайн по-прежнему не отпускал руку и прощупывал пульс.
Стой! — скоро сказал он. — Я понял причину болезни. При этом Хусайн оглянулся на больного и заговорил громко, чтобы тот его хорошо слышал. — Твой брат влюблен. Предмет его страсти зовут Диляра. Она живет в доме возле новой бани, в большом торговом квартале. Отец, вероятно, закрыл ее в доме, пряча от всех посторонних глаз.
Как ты узнал? вдруг заговорил старший брат слабым голосом, так и не поворачиваясь к ним. — Эту тайну я скрываю в сердце своем.
Я и узнал по биению твоего сердца. Сердце замирает, когда люди произносят близкие ему, сердцу, слова. Пульс при этом сбивается. Я знаю только один способ, как помочь твоему брату, — сказал Хусайн Умару.— Он влюблен. И свадьба его должна быть скорой и счастливой.
Через месяц Умар и Хусайн снова встретились на улице.
Здоров ли твой брат? — спросил Хусайн.
Скоро его повысят на службе. Через неделю свадьба. Ты будешь почетным гостем.
Я не могу присутствовать на свадьбе. Сейчас я лечу больных холерой. Никто, кроме меня, не осмеливается ходить за ними.
Как ты можешь быть рядом с людьми, больными такой страшной болезнью! — удивился Умар. — Нет, все-таки ты странный человек. Ты обязательно заболеешь, заразившись от них. Но я не оставлю тебя: буду ежедневно присылать тебе плов.
У великого эмира заболел живот. Живот болел временами и раньше, но боль быстро проходила. А теперь
эмир лежал на подушках. С утра до вечера, а потом всю ночь вокруг него суетились врачи и прислуга, но помочь ничем не могли. Боли повторялись сразу после еды, и эмир, не желая унижать себя криком, громко скрежетал зубами.
Неужели во всем городе нет ни одного настоящего врача, кроме вас, беспомощных неучей! — закричал наконец эмир однажды ночью, когда боль стала совсем нестерпима. — Отвечай! — спросил он главного среди врачей.
Есть, — ответил главный.—Я не знаком с ним лично, но, говорят, он лечит таких больных, от которых сам аллах отступается. Он ученик Камари. Самого Камари, к сожалению, нет в городе, мы докладывали...
Почему ты молчал об ученике?
Он слишком молод. Я бы сказал, даже юн — ему семнадцать лет, и я боюсь, что случай, а не лекарское
Веди его сюда! Привести немедленно! — замахал руками эмир.
Открылись ворота дворца. И по темным улицам помчалась конная стража.
Наверно, ловят важного преступника, — шептались разбуженные жители. — Только бы мимо, мимо нашего дома...
Они могли спокойно спать. Гулямы искали молодого врача Хусайна.
Скоро вся улица была поднята громкими криками всадников, грохотом ударов в ворота.
А, потом стражники увезли сына уважаемого всеми человека, Абдалла ибн-Сины, мальчишку Хусайна.
Не мы ли предупреждали: «Брось эти книги!» — перешептывались участливые соседи.
Слышали? Его повезли лечить больного эмира, —
шептали другие. — Ну хорошо, он лечил нас, смертных. Но нас ведь легко вылечить, мы простые люди. А у великого человека — у него и болезни великие! Пропала голова мальчика!
Хусайна провезли по садам Мулийана, ввели во дворец.
И этот мальчишка будет указывать нам, известным знатокам медицины! — Врачи, стоящие группой у стены, насмешливо закивали головами.
Но Хусайн смело подошел к лежащему эмиру.
Ты кто такой, мальчик? — спросил эмир.
Я врач, и я пришел исцелить тебя, — ответил Хусайн.
В голосе его не было страха или неуверенности.
Он долго осматривал эмира. Эмир послушно переворачивался с боку на бок, напрягал и расслаблял голый живот.
Потом принесли для эмира пищу.
Повара один за другим выстроились, каждый со своим блюдом. Среди них стоял и пловщик, в учениках у которого работал Умар.
Разреши, я осмотрю твою пищу? — спросил Хусайн.
Уж не думаешь ли ты, что пища отравлена? — заволновались врачи.
Мы не только осматриваем ее, мы пробуем ее каждый раз перед тем, как подать нашему господину, — сказал главный среди врачей.
И всегда эмир ест такую жирную пищу? Плов и шурпу?
Да как ты можешь спрашивать это? — удивились все. — Или наш эмир нищий, что он будет есть тощего верблюда? Или ты не знаешь, что для кухни эмира специальные люди откармливают специальных баранов?
Тогда мне понятны причины болезни, — сказал Хусайн. — Вы готовите правильные лекарства, — повернулся он к врачам. — Но главное — уберите всю эту жирную еду. И сделайте вот что: сварите постный бульон и насушите лепешек, выпеченных из лучшего пшеничного хлеба.
Уж не эмира ли ты хочешь поить этим бульоном? — улыбнулся эмир.
Да, — подтвердил Хусайн. — Эмир носил в себе свой желудок во всех походах, и теперь желудок устал, требует отдыха. Жирный плов — слишком трудная для него работа.