Великий врачеватель
Шрифт:
— Кругом жулики, дураки и обманщики!
«Каков правитель, таковы и подчиненные», — подумал Абу Али, но промолчал.
Что ты все молчишь? Или ты со мной не согласен?
Я слушаю тебя, — сказал Абу Али.
А я вот что решил... — Шамс замолчал на секунду. — Если ты такой ученый, ты должен разбираться и в государственных делах. Говорят, ты написал даже несколько книг для законоведов. Так?
В молодости я увлекался толкованием законов, — сказал Абу Али задумчиво.
Если ты так хорошо знаешь законы и в других науках образован тоже, то тебе надо заняться делом.
Я занимаюсь делом. Я слежу за здоровьем эмира, — начал Абу Али.
Следи, следи. Хорошо следишь. Ну а чем ты еще занимаешься? Книги пишешь?
Пишу. Сейчас кончаю первую книгу «Канона». Помнишь, я рассказывал однажды. Пишу еще две другие медицинские книги — книгу о сердечных лекарствах и книгу о коликах, желудочных резях.
О коликах — это хорошо, — оживился Шамс. — Напиши ее так, чтобы каждый мог с ними справиться. И это все твои дела?
Принимаю больных, занимаюсь с учениками.
Больные и ученики могут подождать.
Абу Али снова промолчал.
Шамс вдруг засмеялся.
Я считал тебя более проницательным. Полчаса я веду с тобой беседу, и любой придворный давно понял бы, к чему я клоню. Таджу ул-Мулку одного слова бы хватило.
Абу Али молчал.
Или ты не рад моему предложению? Я хочу сделать тебя своим везиром, вторым человеком в державе, а ты даже не благодаришь меня.
Это слишком высокое звание, — не сразу ответил Абу Али. — Оно потребует много сил, а я всю жизнь мечтал заниматься наукой...
Хватит! — перебил его Шамс. — Ну почему так? Когда предлагаешь порядочному человеку заняться государственными делами, он обязательно отказывается. А жулики сами лезут отовсюду на должности. И после ты же считаешь, что не так правят страной. Ведь думаешь? Скажи честно.
Думаю, — сказал Абу Али.
Вот и начинай править так, как ты считаешь нужным. Человеку, который вступает на высокую должность, по закону полагается дарить халат. Завтра утром на тебя торжественно наденут этот халат и ты приступишь к делу.
Я согласен, — сказал Абу Али. — Но я буду поступать только так, как я сам считаю нужным. Конечно, посоветовавшись с тобой, — добавил он. — И многие будут недовольны.
Недовольных я беру на себя, — захохотал Шамс. — Иди, иди, голова моя прошла от твоего лекарства. Готовься к завтрашней церемонии.
На небольшой площади перед мечетью Абу Али попались два бродячих проповедника. Абу Али хотел объехать их. Внезапно проповедники преградили коню дорогу.
Это он! Он! — закричал высокий проповедник, тыча рукой в сторону Абу Али. Глаза проповедника расширились от ненависти. — Это он околдовал нашего эмира Шамса! Это он плодит неверие в своих книгах.
Это
Проповедник захлебывался в крике.
Прохожие останавливались. Некоторых прохожих Абу Али хорошо знал, он их лечил.
Хватайте его, или беды свалятся вам на голову! — кричал проповедник.
Абу Али спокойно объехал его и направился к своему дому.
Везирство Абу Али ибн-Сины было недолгим.
В первый же день он предложил эмиру Шамсу несколько реформ:
Освободить от налогов крестьян, которые совсем обнищали.
Сократить войско вдвое, а освободившихся воинов направить на строительство каналов.
Заложить первые медресе и дом исцеления.
Шаме был трезв и старался выглядеть торжественно.
Казна пуста, последние военные неудачи вовсе истощили ее, — доказывал Абу Али. — Войску нечем платить.
— А я возьму заём у купцов. Схожу в поход, возьму Тарим — богатый город около Кирманшаха. Войско будет довольно, и казна пополнится, — сопротивлялся Шаме.
Тогда на твоей земле не останется крестьян, потому что они вымрут. А купцы не дадут займа в следующий раз. Если же ты сейчас, распустив половину войска, используешь деньги на орошение, то деньги эти вернутся в твою казну в следующем году. И казна твоя будет наполнена, а население сыто.
Говоришь, казна точно наполнится? — спрашивал Шамс недоверчиво.
Обязательно наполнится без всяких военных походов. А тех военачальников, которые будут недовольны, придется сместить.
Это я сделаю, — важно проговорил Шаме.
На другой день войска восстали.
Военачальники не хотели покидать сытые должности,
Воины не хотели строить каналы. Они привыкли воевать и при этом грабить.
Эмир задолжал войскам жалованье за полгода.
Это все новый везир! — кричали военачальники. — Его поставил эмир, чтобы он заплатил нам жалованье, а он деньги присвоил!
Слышали, что о нем говорят? Неверный он и неверие вокруг себя плодит. Везир этот эмира нашего околдовал!
Эмира околдовал, а жалованье наше припрятал!
Идите, идите, пощупайте его дом, — шептали военачальники своим воинам.
Абу Али ехал во дворец к Шамсу.
«Сегодня эта земля похожа на тяжелобольного, но первое лекарство уже готово, — думал Абу Али по дороге. — Сложные болезни отступают не сразу, с ними надо долго бороться. Страну тоже придется лечить долго. Но пройдет несколько лет, и все почувствуют, что она начинает выздоравливать».
А в это время воины ворвались уже в дом Абу Али, Растаскивали ковры, дрались из-за халатов.