Великолепие
Шрифт:
— Она наверху с Лизой, — сказал Николас и задумался. Интересно, что на самом деле известно Алексу? Пять лет назад, когда Николас начал подробно расследовать похождения Мари-Элен в прошлом и настоящем, до Алекса, несомненно, доходили кое-какие слухи, но сам Николас, как человек чрезвычайно сдержанный, ни словом не обмолвился ни брату, ни кому-либо другому о том, что Катя, возможно, не его дочь. И даже сейчас он не мог заставить себя поделиться своими подозрениями даже с близким человеком.
Николас подошел к
— Как по-твоему, Катя — счастливый ребенок?
— Не знаю, что и сказать, Ники. Она очень замкнутый ребенок.
— Мне кажется, она несчастлива, но я не знаю причины. Я стараюсь почаще бывать дома. К тому же, несомненно, я более любящий отец, чем многие мои знакомые, совершенно игнорирующие своих детей, особенно дочерей. Мари-Элен не отличается от других мамаш, интересующихся приемами, драгоценностями и любовниками несравненно больше, чем собственными детьми. Может, мое беспокойство излишне?
— Не знаю. У меня нет опыта. Ты по крайней мере по-настоящему любишь свою дочь.
— Что ты имеешь в виду? — резко спросил Николас. Алекс вспыхнул.
— Не знаю. Лучше поднимусь наверх. А что, если позднее нам с тобой выпить и прогуляться по городу? — задержавшись в дверях, с улыбкой предложил Алекс.
— Что ж… возможно.
Сейчас Николас не имел желания ни бражничать, ни развлекаться с женщинами. Но что хотел сказать Алекс? Неужели то, что Мари-Элен не любит свою дочь? Николас не мог поверить этому. Он задумался, глядя в окно.
— Ладно, оставляю тебя любоваться пейзажем. Увидимся позже, большой братец.
— Знаешь, а вокруг дома, пожалуй, рыщет шпион, — заметил Николас так небрежно, словно говорил о погоде.
— Шутишь?
Николас повернулся к брату.
— Ничуть. Это молодой паренек. Он уже давно крутится здесь и что-то вынюхивает. Вот я и думаю, как мне поступить: разделаться с ним сейчас или немного позднее. После событий прошлой ночи у меня нет настроения играть в такие игры. — Николас был бы и в самом деле не прочь схватить шпиона за тощую шею и трясти его, пока не скажет, что здесь вынюхивает. Но опыт и хитрость побуждали его воздержаться от крайних мер. Николас решил сам поиграть со шпионом в кошки-мышки. — Пожалуй, сначала просмотрю утренние газеты и позавтракаю, а потом разберусь с этим соглядатаем.
— Ладно, делай как знаешь. А я тем временем поднимусь к племяннице. — Алекс улыбнулся и быстро вышел.
Николас, чуть помедлив, последовал за ним. Едва он открыл дверь библиотеки, как перед ним появился Жак.
— Ваше сиятельство, завтрак подан. — Расторопный француз-слуга, похоже, умел читать мысли хозяина. — Я приготовил вам свежую одежду. Не хотите ли перед завтраком принять ванну? — Он деликатно откашлялся. — Сейчас уже довольно поздно, а вы сегодня обедаете с лордом Стюартом Дэвисоном, ваше сиятельство.
Николас не забыл
— Я приму ванну, — сказал он. — Кстати, Жак, у меня есть для тебя одно поручение. Купи котенка.
— Для княжны Катрин? — улыбнулся Жак.
— Да. Найди такого, чтобы она полюбила его… с хорошим характером. Я хочу сегодня вечером сделать ей подарок.
— Как прикажете, ваше сиятельство.
Николас отправился в малую столовую — уютную комнату с обтянутыми веселенькой тканью в цветочек стенами. Впрочем, на вкус князя, эта ткань придавала комнате слишком легкомысленный вид. Он вообще не очень любил этот городской особняк, даже отдаленно не походивший на те великолепные дома, которые принадлежали ему в России. Уж не говоря о фамильном особняке в Санкт-Петербурге, роскошном новом дворце, недавно построенном князем в Москве, и поместье под Тверью — огромной усадьбе его далеких предков.
Дом в Лондоне Николас арендовал, а прислугу привез сюда из России. Он не доверил бы свою кухню английскому повару, который мог бы отравить его, польстившись на хорошие деньги. Европейский континент был охвачен войной, союзы заключались и распадались, и тайные агенты развивали бурную деятельность в каждом крупном городе. Николас, просматривая газеты, рассеянно отправлял в рот кусочки жареной вырезки с гарниром из красной капусты. Он развернул «Морнинг кроникл», и в этот момент спиной почувствовал на себе чей-то взгляд.
Он насторожился и разозлился: неужели даже позавтракать не дадут спокойно? Наверное, шпион пробрался к окну и подсматривает за ним. У него возникло искушение сию же минуту расправиться с наглым соглядатаем.
Но, подумав, Николас решил сделать вид, что не замечает шпиона, и продолжал просматривать газету. Неожиданно он замер, увидев в газете свое имя.
Отложив нож и вилку, князь взглянул на заголовок статьи: «Великосветские лицемеры».
— Что за чертовщина? — воскликнул он и начал внимательно читать статью, вникая в каждое слово.
Его охватила ярость.
Чарльз Коппервилл! Этот сукин сын слишком наивен и романтичен, но Николас был либералом и до сих пор даже соглашался с некоторыми его высказываниями. Он даже с удовольствием читал кое-что из опусов Коппервилла, особенно один, где тот высмеивал двух весьма авторитетных лордов за неблаговидные интриги в парламенте, причем изображал обоих как тщеславных, самонадеянных болванов. Но в последнее время — черт бы побрал этого парня! — Коппервилл избрал мишенью Николаса, постоянно так или иначе задевая его. А это уже совсем другое дело.