Великолепие
Шрифт:
— Я думала найти какую-нибудь книгу, но повернула в коридоре не в ту сторону, — солгала Кэролайн. — Доброй ночи.
Тэйчили что-то пробурчала в ответ.
Кэролайн, удалившись, подумала: «Почему бы не поработать в библиотеке?» Ни Северьянова, ни его жены нет дома, а девушка знала, что они возвращаются очень поздно. Наверняка никто не станет возражать, если она поработает в библиотеке. Во всяком случае, хозяин.
Внизу было темно и тихо. Не встретив ни души, Кэролайн проскользнула в библиотеку и, подойдя к письменному столу Северьянова, зажгла настольную лампу. Она
Она не заметила, как пролетело время, но вдруг услышала в холле голоса — мужской и женский. Голоса, несомненно, принадлежали Мари-Элен и Северьянову. Кэролайн и не предполагала, что они были где-то вместе. У нее замерло сердце. Но что в этом удивительного? Они хоть и чужие, но остаются мужем и женой.
Голоса приближались к библиотеке. Северьянов раздраженно сказал:
— Значит, вот почему ты предпочла уехать с праздника вместе со мной?
— Разве мне нельзя вернуться вместе с мужем?
Кэролайн вскочила с кресла и погасила лампу, когда до нее донеслись слова князя:
— Ты уже много лет не возвращалась вместе с мужем, дорогая моя. И, признаться, у меня нет желания обсуждать сейчас что-либо с тобой. — Он вошел в библиотеку, но Кэролайн успела спрятаться под столом и теперь сидела, съежившись и едва дыша от страха.
— Зато у меня есть желание поговорить. — Мари-Элен вошла вслед за ним.
Северьянов зажег настольную лампу. Его лакированные штиблеты с пряжками прошли совсем рядом с Кэролайн. Она увидела также подол красного бального платья Мари-Элен, отороченный черным кружевом. Уж лучше бы ей сразу объявить о своем присутствии, тогда не пришлось бы прятаться и подслушивать чужой разговор! А теперь если ее обнаружат, то обвинят именно в этом. И тут Кэролайн вспомнила, что оставила на столе свою записную книжку!
— Я хочу поговорить об этой простолюдинке — о дочери книготорговца, — капризно продолжала Мари-Элен.
Кэролайн насторожилась. Ей не следовало бы обижаться на слова Мари-Элен, но она обиделась.
— Я не хочу обсуждать мисс Браун.
— Ты уже затащил ее к себе в постель, Ники?
Последовало продолжительное молчание. Потрясенная, Кэролайн затаила дыхание.
— Мари-Элен, мои личные дела касаются только меня, — сказал наконец Северьянов.
Кэролайн не верила своим ушам. Почему он ничего не отрицает?
— И что ты в ней нашел? — воскликнула Мари-Элен.
— Нашел прекрасную компаньонку для Кати. А теперь тебе лучше уйти. Или это сделать мне?
Ее платье прошуршало совсем близко, и Кэролайн увидела, как его подол скользнул по блестящим лакированным штиблетам.
— Мне
— Я не желаю опровергать твои обвинения. Мисс Браун останется здесь. Она — то, что нужно для Кати, и надеюсь, что материнский инстинкт, хоть и слаборазвитый, убедит тебя в этом.
— Не тебе бросать в меня камни. — Мари-Элен сердито ходила по комнате, и подол ее платья взлетал на поворотах, открывая чудесные атласные туфельки, расшитые бусинками. — Я — мать Кати, и у меня, несомненно, есть кое-какие права!
— Кажется, ты делаешь все возможное, дорогая моя, чтобы заставить меня лишить тебя этих прав.
— Я — ее мать, Ники! И отказываюсь снова обсуждать эти ужасные сплетни обо мне и Саше!
— Возможно, если бы ты прежде вела себя более достойно, я пропустил бы эти сплетни мимо ушей. Но сколько бы ты ни твердила, что не Саша — отец ребенка, которого ты потеряла, я тебе больше не поверю!
Князь сказал это в гневе, но чувствовалось, что он был глубоко оскорблен предательством супруги.
— Не смей попрекать меня прошлым! — заорала Мари-Элен. — Я уже говорила тебе, что сожалею о случившемся. Клянусь, я раскаиваюсь. Но ведь ты никогда не простишь меня? Последовала напряженная пауза, потом Северьянов сказал:
— Как мне простить тебя, если ты отняла у меня то чем я больше всего дорожил?
— Но ведь мы не знаем наверняка, что Катя — не твоя дочь, Ники, — нерешительно пробормотала Мари-Элен. Он невесело рассмеялся:
— Вот уж это маловероятно!
Кэролайн оцепенела от изумления. Не может быть! Она, наверное, ослышалась!
Мари-Элен молчала. Молчал и Северьянов.
А Кэролайн, скорчившись под столом, боялась, что они услышат удары ее сердца.
— Будь ты проклят! — крикнула Мари-Элен и вышла из библиотеки, громко хлопнув дверью.
Снова наступила напряженная тишина.
Кэролайн взмокла от пота.
И вдруг прозвучал невозмутимый голос Северьянова:
— А теперь вылезайте-ка из-под стола, мисс Браун.
Глава 20
Кэролайн еще надеялась, что ослышалась или, еще лучше, его слова — только плод ее воображения.
— Мисс Браун?
Сердце у нее упало, потом неистово забилось. Кэролайн выползла из-под стола, чувствуя себя совершенно раздаапенной. Его черные лакированные штиблеты оказались прямехонько под ее носом. Поднимаясь, она ударилась головой о стол и поморщилась. Залившись краской, Кэролайн проползла еще два шага, робко подняла голову и встретилась взглядом с Северьяновым.
Наконец она поднялась, уверенная, что князь немедленно выгонит ее… И вдруг она поняла, что ей очень не хочется потерять свою новую работу. Более того, теперь невозможно покинуть этот дом по очень многим причинам.
— Скажите, шпионить — это ваша привычка, мисс Браун? Ну и словечки он выбирает!
— Нет. Мне очень жаль.
— Значит, у вас есть привычка прятаться под столами? — холодно спросил он.
Кэролайн вглядывалась в золотистые глаза князя, пытаясь угадать, сильно ли рассердила его.