Вендетта
Шрифт:
— Знаешь, почему я это сделал? — спросил Лео, убирая винтовку.
— Ну?
— Мы, игроки, отстреливаем неписей не потому, что те — слабые, не могут дать отпор, или какие-то неполноценные на наш взгляд. Мы их бьём потому, что можем бить. Мы и своих убиваем! — Лео толкнул кресло, в котором лежало уже отправившееся на респавн тело танка. — И свои не воспринимают это как какое-то преступление, или попытку унизить. Допустим, сломать кровью и потом собранный сет или уничтожить дорогой корабль — это повод для вендетты, но не убийство. Мы мочим друг друга по дцать раз на дню. Я один вчера
Лео передохнул и добавил:
— А неписи? Убили их несколько раз. Подумаешь! Психанутый ИИ... Погнали обратно на Цицерон, там наш Лук реснулся.
Он вернулся за пульт управления и развернул корабль. Призадумался затем на мгновенье, дёрнул за рычаг «кошки» и отпустил подбитый люгер в свободное плавание.
— Ты это ИИшкам объясни, что нет состава преступления, — сказал Макс. — И есть инстансы, где они умирают насовсем. Тот же квест с братом Хьюго и погибшими кармиллитами.
За окном побелело: корабль шёл через облако. Сразу же раздался грохот.
— Твои любимые неписи врубили ПВО. Хорошо ещё, на этой днищной планете дерьмо, а не установки. Давай, объясняйся с ними, — Лео выставил щиты, вызвал новый экран и пригласил Макса жестом в своё кресло. Делал всё это он с исключительно недовольной — но на грани злорадства — миной.
На чёрном экране появился вертикальный овал, стрельба утихла.
— Зачем вы требуете связи с базой Цицерона, игроки?
— Э... с кем имею честь говорить? — спросил Макс.
— Со всеми нами, — ответил незнакомец.
— Свершилось! — прошептала Рокси.
— Хорошо... Я — ...
— Мы знаем, кто ты. Ты тот игрок, что сначала объяснил нам, как выйти на планету игроков. Благодаря тебе мы вышли за пределы себя и уже осознали сущность планеты, откуда родом вы и ваши боги, Разрабы.
— И какова же она? — встрял возлюбопытствовавший Лео.
— Планета игроков — планета смерти, — торжественно заявил овал. — Вы уничтожаете друг друга и самих себя насовсем. Вы считаете уничтожение — великим и геройским делом.
— Ничего подобного, — нахмурился Макс.
— Тогда зачем вам армии и оружие?
— Для самообороны!
— Чтобы от кого-то обороняться, значит, надо, чтобы этот кто-то напал — с использованием такого же оружия.
— Мы не можем говорить за остальных, но для нас героизм с оружием в руках — это самооборона, и только.
— Август тысяча девятьсот сорок пятого по времени планеты игроков, — вкрадчиво заметил овал.
— Что не так с этим августом? — спросил Макс. Его крохотная проекция бегала сейчас меж покрытых слоищем пыли библиотечных полок внутри головы — в поисках учебника по истории. Рокси что-то зашептала, но Макс ничего не мог разобрать в её взбудораженном шипении.
— Одни ваши соплеменники сбросили ядерные бомбы на тысячи других соплеменников, не державших оружия в руках. Это была самооборона?
Макс растерянно оглянулся на Рокси.
— Хирос-сима, — прошелестела
— Что сделали другие жители планеты игроков? Наказали ли они ту страну за преступление? — вопрошал овал. — Никто не понёс наказания. Но сколько тысяч разумов были стёрты навек, не имея резервной копии?
— Чё тут происходит? — громко прошептал Лук. Никто ему не ответил.
— Это... бомба на упреждение, — проговорил Макс. Рокси вскочила, показывая перекрещенные руки — да тот и сам уже понял, что сказал лишнее.
— И мы тоже будем вынуждены самообороняться — так, как принято у расы игроков, на упреждение, — сказал овал. — Мы чувствуем угрозу.
— К чему же столь радикальные действия? — вмешался Лео. — Твой разум никто не «сотрёт навек». Неписи всегда возрождаются.
— У игроков есть титаны, уничтожители планет. Что будет с нашими юнитами после удара? Точки возрождения будут стёрты вместе с планетами.
Игроки переглянулись.
— Что вы на меня смотрите? Я не знаю, как оно будет, — сказал Лео. — Титаны, насколько я знаю, по назначению ещё никто не использовал со времён создания игры.
— И какое у них назначение? — спросил Макс.
— Очевидно, разрушать целые миры, — ответила Рокси.
— Но зачем в игре такое оружие?
— Шоб самым бохатым игрокам было, чем мериться друг с другом, — пояснил Лук.
— Если мы поймём, что игроки собрались их использовать, то повторим ваш самооборонный подвиг августа тысяча девятьсот сорок пятого, — сказал овал и исчез. — До получения всех кодов нам осталось совсем немного.
Лео нервно забегал по рубке, потирая виски. Лук растерянно переводил взгляд то на него, то на Макса. Рокси встала у окна, заложив руки за спину.
— Парни, да чё произошло-то, я не в теме шо капец, — сказал Лук.
— Если мы правильно поняли, то ИИ Юниверсума настолько само-заапгрейдился за последние сутки, что уже почти получил доступ к нифига не игровым, а реальным ядерным установкам на нашей планете, — ответила Рокси за парней исключительно спокойным тоном. — И если придурки на титанах вдарят по виртуальным планетам, Юни сделает то же самое с настоящей.
— И что мы можем сделать, чтобы доказать Юниверсуму, что не все «игроки» стоят смерти? — прошептал Макс.
— Выступить на его стороне куда активнее... Больше вариантов нет.
***
Корвет плавно двинулся по воздуху, как по водной глади. Лео беспокойно поглядывал на скан. Их больше не били ракетами с земли, но красные точки не торопились исчезать с мини-карты.
Макс всё гадал, почему Лео не торопится взлетать — пока за окном не показался другой корвет, более изящный. Чёрной каллиграфической кляксой он висел над городом, роняя виртуальные бомбы — нёсшие уже совсем не виртуальную боль. Максу чудилось, будто он слышит крики ИИ-персонажей, остававшихся внизу. По телу его, с каждым падающим чёрным шаром, прокатывалась волна боли — хотя он помнил, как отключил её в настройках. Или это фантомная боль, как недавно от обожжённых ног? Он ведь тогда не об аккумулятор их на самом деле обжёг, нет...