Вендетта
Шрифт:
Рокси приложила ладонь к панели. Разумеется, ничего не произошло. Тогда она достала чемоданчик с ворохом отвёрток, проводов, кусачек разного размера, резво открутила нажимную пластину и всмотрелась в микросхему.
— Ты скоро? — спросил Макс. — В фильмах всё происходит как-то быстрее.
— А это не фильм.
— Но игра тоже не должна быть скучной...
— Может, некоторым игрокам нравится ощущать себя реальными взломщиками, — Рокси надавила на микросхему. Та отогнулась, и Рокси перевернула её, что-то читая на обороте. — Эм, дверь открывается касанием любого клирика, приписанного к храму.
—
— Как бы да, — Рокси прилепила микросхему обратно, и закрутила пластину болтами.
Парень приложил ладонь к панели, и дверь открыла взору очередной чёрный провал. Комната не страдала от переизбытка света.
Рокси извлекла из крошечного кармана длинную галогенку.
— С корабля Лео, — пояснила она. — А где «спасибо, Рокс»?
— Спасибо, Рокс, — повторил парень, и они зашли в низкий зал, полный крепко сбитых, металлических... но неизменно открытых ящиков.
И над каким из них они ни поднимали лампу, внутри была пустота. Кто-то обчистил склад до них!
— Что за день, — процедил Макс. — Только у меня появляется надежда, как её тут же отбирают. И так сто раз подряд.
— А так всегда, сын мой, — отозвался холодный, поставленный мужской голос.
Рокси быстро обернулась и сделала шаг вперёд. Лампа высветлила епископа Буше, сидящего на деревянном, древнем с виду сундуке, что программным чудом не рассыпался под весом непися.
— У меня тоже было желание, и что от него осталось? Пустые коробки. Всё забрали на борьбу с вашими, — продолжил епископ. — Можешь мне не рассказывать, что нашёл на Цицероне. Я и так знаю. И связной, носить письма богам, мне теперь тоже не нужен. Как я могу что-то у них просить, если мой народ объявил им войну?
— Значит, не видать мне Кройцфойера, — грустно подытожил Макс.
— Какой Кройцфойер? Его в наших запасах никогда не было.
— А что было? — спросила Рокси, хотя ответ на вопрос уже не имел значения.
— Оружие и снаряжение отличного качества. Была у меня и Святая Бомба, но её я бы и в руках подержать не дал. Думать, что за курьерскую работу тебе преподнесут легендарные артефакты — верх тупоумия.
— Или просто надежды, — отозвался Макс, и сам не понимая, почему ему так втемяшился Кройцфойер.
— Так где сейчас супер-бомба? — напирала Рокси.
— Узнаете, когда — и если — её активируют. Оставьте меня; ваша пустая болтовня надоела.
Епископ отвернулся к стене, как будто бы то, что он перестал видеть игроков, удалило их из комнаты. Макс и Рокси выбрались наружу через тайный ход.
Армада игроков, которую легко можно было определить по разношёрстным кораблям разных рас, уже совсем теснила силы неписей. То тут, то там, обрушивались с оглушающим грохотом подбитые аппараты, но металлических махин в небе всё равно становилось больше: к обеим сторонам беспрестанно присоединялись новые бойцы со всех окрестных звёздных систем.
Макс был уверен, если взглянуть на город с высоты птичьего полёта, он будет не тем уютным старым Зайбергом, а огромной свалкой, кладбищем космических кораблей. Парень оглянулся на воздушную битву — так, напоследок, даже чтобы не снять скрин, а поблагодарить всех богов, если они есть, конечно... Поблагодарить за то, что
Жёлтая с белыми всполохами сфера, сплюснутая сверху и снизу, вдруг начала расти вокруг одного из кораблей ИИ, поглотив всю армаду. Игроку подумалось, что неписи активировали щит, но не тут-то было: шар продолжал шириться и заполонил половину неба. Его граница приближалась уже и к самому Максу. Парень заподозрил, что этот поток жёлтого пламени не несёт ничего хорошего, но было слишком поздно... Мир вспыхнул невообразимо белым светом, который болью резанул даже по виртуальным глазам, а затем...
«Вы были убиты Святой Бомбой, активированной оборонительными силами города Зайберг, Юджина»
***
Невесомость в космической «комнате ожидания» сменилась тяжестью во мраке. Шевелящаяся масса надавила на игрока со всех сторон. Его грудную клетку смяло; Макс не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть. Когда же ему удалось впустить в лёгкие хоть немного воздуха, он оказался бескислородной пустышкой.
Макс словно вернулся в самый отвратительный эпизод своей жизни в Юниверсуме — когда Лилит выбросила его в космос. Но там сразу начало тикать в минус здоровье, скоро освободив жертву от пытки, здесь же интерфейс показывал зелёные сто из ста.
Нечто хрипело, сипело и всё продолжало толкаться. Макс дёрнулся, его пальцы нащупали чужую руку. Выстрелила догадка: он на респавне, вместе с сотнями, если не тысячами других игроков! Ни одна точка возрождения не была рассчитана на то, чтобы вместить такую массу одновременно, и игроки появлялись друг на друге кучей.
И, поскольку в Юниверсуме рассчитывался кислород — чтобы игроки умирали в безвоздушном пространстве — игра определила, что вокруг Макса нет ни следа O2. Возможно, его уже выдышали игроки, загрузившиеся раньше. Но никто из этих игроков не мог умереть, ведь все они находились в безопасной зоне респавна, защищавшей их от любого урона... Вряд ли разработчики могли предусмотреть, что такая ситуация возможна.
В панике Макс задёргался сильнее, пытаясь выбраться наружу, но то же самое одновременно с ним делали все остальные игроки. Руки нащупывали чужие лица, отталкивались от них, иногда удавалось зацепиться за бессмысленные украшения на «эпических» одёжках... Макс не понимал сам, куда ползёт, быть может, в самый эпицентр; и движется ли он вообще — или это все остальные создают ему такую иллюзию?
Перед глазами поползли круги. Кто-то активировал скилл? Нет, это его личное, остаётся, даже если вызывать почтовик... Что это значит?
«...что я умираю,» — ответил себе Макс, — «я провёл здесь слишком много времени... мой мозг в реале тоже начал думать, что ему нечем дышать...»
— ПМОГИ, — написал он Лео, еле тыкая на клавиши бесплотными руками. Но тот ведь слишком далеко — они с Рокс шли до города несколько минут, Лео не успеет добраться.
Несколько игроков внизу исчезли, и Макс провалился в яму вместе со всеми, кто был над ним, опять сдавив под прессом. Но вскоре стало легче, и ещё легче, и ещё... Макс смог вынырнуть, приподнявшись над тающей массой — игроки испарялись, уходя в оффлайн.