Вендетта
Шрифт:
Тропа расширилась, выводя в конец долины через такое же ущелье, что и в начале. Скай, несмотря на то что легкие работали на пределе, нашел в себе силы совершить рывок. Вот он уже почти вплотную подобрался к преследуемому зверю; тот свернул в сторону, чтобы не врезаться в кусты, и в этот момент Скай обрушил дубинку на заднюю ногу, вложив в удар всю свою силу. С ужасным воплем, больше похожим на человеческий, вепрь споткнулся, упал и по инерции перевернулся несколько раз, пока на полной скорости не врезался в дерево. Он попытался подняться, но, тяжело дыша, снова рухнул на землю.
Звуки погони,
— Сделай это, внучек. Ради крови Маркагги, что струится и в твоих жилах. Ради маццери, учеником которых ты теперь стал. Сделай это. Убей!
Со всех сторон эхом раздался шепот:
— Убей. Убей. Убей.
Скай обернулся к умирающему зверю. Бока его еще вздымались и опадали, из горла доносилось тихое поскуливание. Скай шагнул вперед.
— Убей. Убей. Убей.
Это же так просто. Не надо даже сильно замахиваться — сила тяготения и вес дубинки сделают свое дело. Обхватив ее двумя руками, он поднял оружие предков высоко над головой.
Убей.
Кабан начал поворачиваться к своему преследователю, поднимая голову с клыками; им двигал инстинкт, и он не хотел умирать без боя. Но в тот момент, когда лунный свет отразился в темном зрачке зверя, пальцы Ская выпустили дубинку, и она со стуком упала на землю позади него. Охотник наклонился и сжал голову жертвы. Животное резко дернулось, пропоров острым клыком правую руку юноши. Но Скай не ослабил хватку, он не мог сделать этого сейчас, когда морда зверя была прямо перед ним, и до того, как пришла боль, посмотрел ему в глаза.
За короткое время пребывания на Корсике Скай повстречал всего нескольких человек: водителя автобуса, девушку, слепую старуху, свою двоюродную бабушку. Никто из них не глядел на него. На него глядел кузен Жаклин.
— Джанкарло, — прошептал Скай, но не настолько тихо, чтобы его не услышали.
Он понял это, когда услышал позади рыдания.
ГЛАВА 8
ЦЕНА
Сколь трудным для его фюльгии всегда был выход из тела, столь же легким оказывалось возвращение. Словно существовало какое-то ограничение на путешествия вне плоти. Не во времени, нет — как обнаружил Скай, время в тех случаях, когда двойник обретал свободу, не имело значения: час в одной жизни мог равняться целой неделе в другой, — но в целях. Он чему-то обучался, чего-то достигал — убивал кого-то! — и затем переносился назад. Слияние с собственным телом происходило в то самое «одно спокойное мгновение», как назвала его бабушка.
Покинуть плоть было нелегко — за решением этой проблемы Скай и приехал на Корсику. Вернуться же не составляло труда.
До сего момента.
— Чего ты ждешь, Скай? — поинтересовалась Паскалин. — Маццери охотятся ночью. Близится утро. Ты должен воссоединиться с плотью.
Он посмотрел в
— Поверь, я бы с радостью.
Эйфория и восторг охоты мигом улетучились, едва Скай взглянул в глаза кабана. Сейчас очень хотелось поспать. И поспать осознанно, а не как та фигура, что сидела, сгорбившись, у стола.
Если бы только он не задержался! Бабушка появилась в хижине раньше. Охотница и бывшая учительница слились в одно мгновение, и теперь единственная Паскалин стояла и нетерпеливо смотрела на двух Скаев.
Вот оно!
— Кажется, я знаю, в чем проблема, — сказал он. — Вы. Здесь…
Скай не договорил, внезапно смутившись.
— Ты застенчивый, внучек? — усмехнулась бабушка.
Странно, особенно принимая во внимание, что она видела все, что Скай делал ночью. Но причина была именно в ее присутствии! В долине за ним наблюдала не бабушка, а ее двойник. А теперь ситуация примерно такая же, как накануне вечером в ее квартире, когда Скай готовился к охоте. Он переодевался в другой комнате, не на ее глазах! И он не хотел, чтобы она видела его сейчас.
— Если бы вы, ну, вы понимаете, оставили меня на мгновение.
Паскалин не смогла сдержать улыбку.
— Да, конечно, — сказала она и вышла на улицу.
Скаю сразу стало легче, но он ощутил безмерную усталость. Охотник шагнул вперед и дотронулся до своего плеча, нет — до плеча другого себя.
Одно спокойное мгновение. Все, что ему нужно.
Скай вышел на крыльцо и увидел, что бабушка уже сидит за рулем.
— Все в порядке? — спросила Паскалин.
Он кивнул и забрался на сиденье. Машина тут же тронулась с места.
Возвращались в Сартен молча. Скай прислонился головой к стеклу. Все тело ныло — очевидно, следствие действия наркотика, который дала ему бабушка, а также результат падения в долине и раны, нанесенной острым клыком разъяренного кабана. Рука была практически не повреждена, однако по ней тянулась пульсирующая болью багрово-красная линия, напоминая об ощущениях после ударов мечом или копьем, полученных Скаем в теле Бьорна.
Когда машина въезжала в город, рассвет уже позолотил горные вершины. Паскалин припарковалась возле дома, и трое охотников — пожилая женщина, старый пес и обессиленный юноша — поковыляли по лестнице. Оказавшись в квартире, Паскалин сменила черную одежду на домашнюю, затем прошла на кухню и сварила кофе. Скай пил, держа кружку обеими руками, и наслаждался больше исходящим от нее теплом, чем вкусом. Еще в долине он начал дрожать от холода и сейчас завидовал Амлету, распростершемуся ничком на коврике у камина, где Паскалин развела жаркий огонь. Несмотря на жуткую усталость, Скай чувствовал, что ни за что не сможет уснуть. По крайней мере, сейчас.
— Не понимаю, — произнес он первые за последний час слова.
— Чего не понимаешь, внучек?
Он посмотрел на бабушку. В фиолетовой блузке, накинутой поверх нее шали, брюках, узорчатом шарфе на голове она казалась самой обычной пожилой женщиной. А всего несколькими часами раньше…
— Ничего не понимаю. Зачем это?
— Охота?
Скай кивнул, и бабушка нахмурилась.
— Что за вопросы? Сегодня ночью ты сделал первый шаг к обретению себя такого, каким был всегда.