Венец королевы
Шрифт:
Он долго гладил своего мохнатого друга, потом начал укладываться. Пока Джек ходил по комнате, Рик следовал за ним по пятам, а когда хозяин уселся на разобранную постель, лег рядом на полу. Джек погладил его по голове и вдруг ничком бросился на постель, уткнувшись лицом в подушку; плечи его судорожно вздрагивали.
Среди ночи Кейн проснулся от собачьего лая. Лай доносился из спальни Джека, и Кейн сердито подумал, что любой порядочный человек немедленно успокоил бы свою собаку, чтобы она не мешала людям спать. Лай
— Картмел, вы что, совсем спятили? — сказал Кейн, открыв дверь.
Ему никто не ответил. В комнате было темно. Кейн пошарил по стене в поисках выключателя. Пудель, продолжая визжать и лаять, прыгал прямо на него, путаясь под ногами. Наконец Кейн нащупал выключатель и зажег свет: Джек, скорчившись, лежал на полу вниз лицом. Кейн бросился к нему и перевернул на спину: юноша был без сознания. Секунду секретарь тупо смотрел на него, затем кинулся к доктору Уэйну.
Близоруко щурясь (в спешке он забыл надеть очки), доктор наклонился над Джеком и приподнял его голову.
— Это отравление, — сказал он, выпрямляясь. — Давайте положим его на кровать. И разбудите Гордона.
Когда в комнату вошел Трэверс, доктор Уэйн торопливо рылся в стоящей возле кровати тумбочке, поднося к самому лицу всякие тюбики и баночки.
— Краска… и это краска, — бормотал он и одну за другой отбрасывал их прочь. — Куда же он его девал? Гордон, помогите мне, а то я без очков ничего не вижу. Где-то здесь должна быть упаковка от того, что он проглотил. Пузырек или что-то другое…
— Что значит проглотил? — спросил Трэверс, переглянувшись с Кейном.
— Это яд, — пояснил доктор, махнув рукой в сторону Джека. — Мне надо знать, что именно он принял.
Кейн во все глаза уставился на доктора.
— О Господи! Я подумал, что он просто съел что-то недоброкачественное.
— Кейн, сходите за очками, а я помогу доктору здесь, — распорядился Трэверс.
Он быстро перебрал содержимое тумбочки, пересмотрел тюбики и флаконы в ванной, но ничего подозрительного не обнаружил. Вернулся Кейн с очками, и доктор, озабоченно хмурясь, вновь склонился над Джеком.
— Он в тяжелом состоянии, пульс очень слабый. Яд он принял скорее всего вечером. Если бы знать, что он выпил… Как бы не было поздно… Кажется, мистер Бэрридж говорил, что у него работает специалист по ядам? — Доктор вопросительно посмотрел на Трэверса.
— Сейчас я ему позвоню, — сказал Трэверс и быстро вышел.
Узнав, в чем дело, Бэрридж сказал, что немедленно выезжает. Вскоре его машина подкатила к подъезду. Вместе с Бэрриджем из нее вышел высокий худощавый мужчина с серьезным лицом
— Хорошо еще, что Уоррен был сегодня дежурным, — сказал Бэрридж, сбрасывая пальто. — Я сам разбираюсь в ядах не лучше доктора Уэйна. — Он взялся за привезенный с собой чемоданчик. — Мы напихали сюда всего, что может понадобиться.
Они поднялись наверх и вошли в комнату Джека. Кейн тоже был там.
— Столько народу мне мешает, — отрывисто бросил Уоррен, даже не глядя на них: он был занят человеком, чья жизнь сейчас зависела от него.
— Гордон, вам и Кейну лучше отсюда уйти, — сказал Бэрридж, тронув Трэверса за рукав. — Нас здесь трое врачей, и вы тут совсем ни к чему. Пусть Кейн пока побудет в коридоре на тот случай, если нам что-нибудь понадобится.
Трэверс сделал знак Кейну, и они вышли. Секретарь устроился на подоконнике напротив двери. Трэверс тоже остался в коридоре; он стоял, повернувшись к окну, и глядел куда-то в темноту; лицо его хранило замкнутое и отсутствующее выражение. Однако, когда через полчаса Бэрридж вышел в коридор, он обернулся на звук открывающейся двери так быстро, словно все время ждал этого.
— Он пока без сознания, но Уоррен ручается за его жизнь, — сказал Бэрридж. — Как это случилось?
— Его пес лаял и не давал мне спать, — ответил Кейн. — Я пошел к нему и обнаружил, что он лежит на полу, как мертвый.
— Мы с Уорреном побудем здесь до утра, а там посмотрим.
— Может быть, отправить его в больницу? — спросил Трэверс.
— Уоррен говорит, что в этом нет необходимости. Кейн, идите спать, вы нам больше не понадобитесь.
Секретарь ушел.
— Собака спасла Джеку жизнь, — заметил Бэрридж. — Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы он оставался один до утра.
— Когда он отравился?
— Вечером. Вы думаете, он сам отравился?
Трэверс удивленно взглянул на Бэрриджа.
— Разумеется. А вы считаете, что кто-то из нас подсыпал ему яд?
— Для того, чтобы травиться, нужна веская причина.
— Это моя вина, — признался Трэверс. — Вчера я выставил его вон и, должен сознаться, сделал это довольно грубо. Не следовало говорить с ним так при всех, но я хотел избежать объяснений и поэтому специально отказался от его услуг в присутствии посторонних. Здесь и мистер Харт был… Если бы я знал, к чему это приведёт! Я ведь не предполагал, что на него это так подействует!
— За что вы его выгнали? Думаете, это он пытался украсть диадему?
— К сожалению, я не думаю, а знаю. Когда в ту ночь я вышел в коридор и открыл дверь его комнаты, Джека там не было. Его кровать была даже не разобрана — он еще не ложился.
— Полиции вы сказали, будто видели его спящим.
— Я, что называется, дал ложные показания. Они сразу заподозрили в краже Картмелов и могли засадить Джека в тюрьму.
— А дальше что было?
— Обнаружив, что Джека нет, я спустился по винтовой лестнице, чтобы проверить, заперта ли дверь. Засов был задвинут.