Венера
Шрифт:
— Полли, обещай мне, что будешь вести себя должным образом.
— То есть с «холодным безразличием», да? — Девушка встала и расправила складки на платье. — Отлично, милорд! Можете флиртовать с кем угодно, но и я не буду терять времени даром! — Она вдруг улыбнулась. — Правда, Ник, если это так важно, я сделаю все, чтобы не мешать вам. Однако мне трудно скрывать свое истинное отношение ко всему этому…
— Знаю, любовь моя, — промолвил Николас. — Но у тебя ведь умная головка и к тому же
«Да, я могу, — подумала Полли, направляясь к карете, ждавшей их у подъезда. — И все-таки какие странные правила!..»
Что бы там ни было, она радовалась происшедшим в ее жизни переменам и не стала бы просто так рисковать своим новым положением. Целый месяц прошел со дня той премьеры в Мерфилде. А две недели назад Томас Киллигрэ поставил «Ревнивых соперниц», и Полли играла уже в присутствии короля. Когда представление закончилось, его величество в сопровождении многочисленной свиты прошел за кулисы, где все они, восторженно улыбаясь, поздравляли юную актрису с успехом, и сам повелитель пригласил ее «бывать в Уайтхолле всякий день, свободный от спектакля».
Для того чтобы и впрямь бывать на приемах в Уайтхолле, Полли понадобился соответствующий наряд, а это заняло какое-то время. И вот два дня назад Николас доставил свою возлюбленную во дворец, и та впервые побывала в тронном зале. Однако в тот же вечер учинила скандал, чего никогда не случалось в тех стенах.
— Вот мы и приехали, — сказал Николас, прерывая размышления Полли. — Я провожу тебя в Большую Галерею и оставлю там. Думаю, недостатка в поклонниках у тебя не будет.
— Вы почему-то считаете, что я так и жажду их компании, — ответила Полли, уже совсем не сердясь на него.
Николас с улыбкой помог ей выйти из экипажа, остановившегося у Большого Дворца. Миновав великолепные покои, они вошли в Большую Галерею.
— Госпожа Уайт, вы милостиво озаряете нас, грешных, своим светом! — воскликнул, увидев их, полный джентльмен в белом парике.
— Сэр Джон, я просто счастлива находиться в вашем досточтимом обществе! — отозвалась Полли, закрывая веер и проходя мимо лорда Кинкейда.
— Какая поразительная красота! — заметил король Карл, глядя в ту сторону, где стояла госпожа Уайт в окружении восхищенных поклонников. Яркие лучи солнца играли в золотисто-медовых ее волосах, ниспадавших на прелестные плечи. — А что, лорд Кинкейд по-прежнему покровительствует ей, Джордж?
— Да, насколько мне известно, сэр, — задумчиво произнес герцог, беря щепотку табака, и тут же заметил насмешливо: — Однако он, кажется, не слишком усердствует.
Король взглянул на своего собеседника и улыбнулся:
— И вы, воспользовавшись этим, хотели бы заняться ею, не так ли, друг мой? Право же, что в том плохого! Я бы и сам не прочь, однако… — Он вздохнул, поднося ко рту кружевной платок. — Клянусь вам, Джордж, что миссис Стюарт и миледи Кастлмейн способны убить всяческое
— О, только не у вас, сэр! — покачал головой Виллерс, кланяясь и похотливо улыбаясь. — Это требует гораздо больших усилий, чем те, на которые способны наши чаровницы!
Король засмеялся.
— Честно говоря, ни одна из них не достойна даже держать шлейф госпожи Уайт.
— Интересно, где Кинкейд отыскал ее? — проговорил глубокомысленно герцог. — Похоже, никто ничего о ней не знает…
— Киллигрэ говорил, что она дочь купца, какого-то почтенного буржуа.
Герцог пожал плечами:
— Не знаю, не знаю. Она не вульгарна, это очевидно. Однако трудно себе представить, что такой редкий цветок вырос в плебейской среде. Невозможно поверить, чтобы грубые простолюдины явили вдруг миру столь утонченное создание! — Он засмеялся. — Скорее всего она незаконнорожденная дочь какого-нибудь знатного господина, получившая достойное воспитание и мечтавшая вырваться из той рутины, что окружала ее.
— В конце концов, не все ли равно, откуда она взялась? — изрек король. — Главное, теперь она здесь, чтобы украсить собой нашу сцену и, возможно, вашу спальню. — Повелитель вопросительно поднял брови. — Итак, не думаете ли вы заменить Кинкейда, Джордж?
— Да, ваше величество, все так и есть. И если Кинкейд, заупрямившись, не пожелает поделиться ею со мной, мне придется принять решительные меры. — Губы герцога искривила ухмылка. — Однако Николас не из тех, кто дорожит своим добром. Более того, он очень щедр и великодушен…
— А что сама леди? — спросил король, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, — верный признак того, что разговор ему наскучил.
Герцог Букингемский лишь улыбнулся в ответ, заранее уверенный в чувствах этой юной особы. Ему казалось, что после того, как Кинкейд привел ее в театр, самое разумное для нее — это поискать более могущественного покровителя, нежели Николас. И кто знает, не пришло ли время выйти на сцену тому, кто смог бы предложить ей все, чего она только не пожелает.
Полли чувствовала приближение герцога, хотя и стояла спиной к нему. Огромным усилием воли она сумела подавить в себе непонятно чем вызванное чувство страха, охватившее было ее. Почему этот человек вызывает у нее такое неприятное ощущение?
Ник представил ее герцогу сразу же после премьеры в Мерфилде, но тогда его светлость был лишь одним из многих ее поклонников и держать его на расстоянии не составляло особого труда. С тех пор, однако, кое-что изменилось. Виллерс появлялся в королевском театре на всех репетициях и спектаклях. А в среду, в день ее первого посещения дворца, он проявил по отношению к Полли исключительную любезность и предупредительность. При встречах с ним девушке приходилось прикрывать свои истинные чувства ни к чему не обязывающей формальной учтивостью, но это давалось ей нелегко.