Вентус
Шрифт:
Теперь она жалела, что не была добрее к Джордану, что не сказала Акселю, как много он для нее значит. Зря она прилетела на Вентус. Она упустила свой второй шанс, а третьего у нее не будет.
Услышав справа шаги, Каландрия повернула голову. Какие-то существа спускались по внутреннему изгибу блуждающей луны, направляясь к ней. Еще один судья и новые палачи, судя по всему. Она даже смерть примет не от людей.
Каландрия встала. Цепи с нее сняли. Естественно! Куда тут убежишь? Поверхность, на которой она стояла, была черной - в отличие
Она осторожно потянулась, ощущая, как заныли раны. Бежать некуда, но она по крайней мере может сразиться с ними, покуда они ее не прибьют.
К ней подошло пятеро существ. Четверо из них были приземистые и бесформенные, словно пародии на людей с лишними конечностями и уймой слюнявых ртов. Морфы. Стройная женская фигура, возвышавшаяся над ними, сверкала как хрусталь. Лебедь Диадемы. Немного похожа на тех, кто утащил ее в ночь и забросил, несмотря на протестующие крики, в небо…
Каландрия опустила голову.
– Мы искали патологию, - сказала Лебедь звонким, как колокольчик, голосом.
– Мы нашли тебя.
Каландрия прочистила горло.
– Я не та, кого вы ищете.
Собственный голос показался ей неуверенным и слишком тихим. Похоже, она больше не в силах контролировать его, как раньше, когда ей так легко удавалось завораживать своих слушателей.
– Ты не та, кого мы ищем, - согласилась Лебедь. Каландрия удивленно подняла глаза.
– Ты не соответствуешь сигналу, который мы пытаемся запеленговать. И все же ты патология.
– Я прилетела на Вентус, чтобы убить того, кого вы ищете. Он враждебен Ветрам. Изменения в моем теле, которые вы обнаружили, сделаны для того, чтобы мне было легче с ним справиться.
– Кто эти Ветры, о которых ты говоришь?
– спросила Лебедь.
– Э-э… это вы. Так мы вас называем. Короче говоря, на Вентусе есть существо, которое хочет вас уничтожить. Именно его вы ищете. Он крайне опасен. Я…
– Ты охотница?
– Я? Да. Да, я охотница.
– Ты охотишься за патологией.
– Да.
Каландрия боялась сказать что-нибудь еще. И боялась пошевелиться.
– Тебе удалось его найти?
– Почти. Я встретилась с ним во время штурма. Мы сразились. Я уничтожила бы его, если бы…
– Мы можем использовать тебя.
У Каландрии закружилась голова. «Наверное, из-за воздуха», - отрешенно подумала она. У нее задрожали поджилки, но она приказала себе стоять. Что Лебедь только что ей сказала? Использовать ее?
«Как?» - попыталась она спросить, но из горла вырвался лишь нечленораздельный хрип.
– Во-первых, надо убрать из тебя патологию.
Лебедь махнула сверкающей рукой. Морфы шагнули вперед.
– Нет!
Морфы окружили Каландрию, что-то бормоча друг дружке. На шее пленницы сомкнулась рука, и плечи у нее мгновенно онемели. Она попыталась вырваться, но увидела лишь, как в лицо летит черный
– Убейте меня!
– прошипела Каландрия.
Тут рот отказался ей повиноваться. Она почувствовала, как ее куда-то тащат. Щека терлась о пол, в ушах раздавались хлюпающие звуки. Вскоре ее проволокли через черную лужу, от которой воняло железом.
Каландрия закрыла глаза и зарыдала, оплакивая все упущенные в жизни возможности.
Последние несколько дней они только и делали, что скакали верхом. Сперва это бесцельное бегство в пустыню было под крутящимися звездами, потом - в холодном белом свете зимнего дня. Гала сидела в седле брком, обхватив себя руками и дрожа от стужи. Когда лошади остановились, выдохшись до предела, Армигер поставил их вместе, нос к носу, а сами они, обнявшись втроем, немного поспали.
Благодаря бессвязному описанию Галы и наблюдениям Армигера за недавними передвижениями армии им удалось найти руины одной из экспериментальных деревень - как раз перед закатом, на второй день пути. К этому времени Меган скакала, прижимая к себе совсем ослабевшую королеву, а лошади так устали, что еле переставляли ноги.
Разрушенную деревню окружали выжженные пшеничные поля, из треснувшего фонтана на деревенской площади била темная струя воды с привкусом железа. Дома сгорели подчистую - все, кроме одного, наполовину уцелевшего. Всюду валялись выбеленные солнцем скелеты, рядом с некоторыми лежало оружие, с помощью которого поселенцы тщетно пытались спасти свои семьи. Гала уже немного пришла в себя и разрыдалась при виде этой разрухи.
Армигер напоил лошадей, наполнил фляги и пустил животных на поле, усеянное пеплом, из которого торчали обугленные стебли пшеницы. Он разбил лагерь в полуразрушенном доме, развел огонь и закрыл ставнями окна. Еды у них не было, но здесь по крайней мере будет тепло. В доме уцелела даже постель, так что Меган, придвинув ее поближе к огню, уложила на нее королеву.
Они с Армигером сели рядом, обнялись и до заката не промолвили ни слова. Холод, проникший до костей, стал понемногу отступать, а когда в огне громко треснуло полено, пробудив их обоих, они рассмеялись.
– Я не верила, что мы уцелеем, - сказала Меган. Армигер удивился и, похоже, слегка обиделся.
– Ты же была со мной!
– Знаю. А если бы в меня попала стрела, когда тебя не было рядом? Ты мог бы меня спасти?
Он помолчал.
– Прости, что я привел тебя туда, - сказал он наконец.
– Я не жалею, что пошла с тобой. Ты хотел, чтобы я была рядом, и я рада: значит, я тебе все-таки дорога.
Армигер прижал ее к себе покрепче, но ничего не сказал.
– Иногда ты как целый мир, - прошептала Меган.
– А иногда - просто человек. Если ты справишься с Ветрами… победишь их или вылечишь… кем ты будешь?