Вентус
Шрифт:
– Как ты думаешь, их спугнул «Глас»? Каландрия покачала головой:
– Сомневаюсь, мы бы увидели. Чуть погодя я свяжусь с «Гласом» и выясню точно.
Аксель кивнул и огляделся. Это был кошмар наяву.
– В первую очередь нужно помочь людям выбраться из-под завалов.
– Я их откопаю, - отозвалась Мэй.
– А ты присядь.
Аксель взглянул вниз, на себя. Все его тело было исполосовано и залито кровью. Раны, хоть и неглубокие, причиняли сильную боль.
– Да, - сказал он, садясь на камень.
– Я лучше посижу.
Джордан рванул
Он пойдет к лесу. Путь неблизкий, идти придется день или два, но даже под шалью он не будет чувствовать себя в безопасности, пока не укроется между деревьями. А потом, если уцелеет, попробует найти дорогу домой.
Или не стоит? Джордан, уже сделавший несколько шагов вперед, остановился. Даже если сейчас он сбежит от Крюков, за ним придет кто-нибудь другой. Ветры везде и повсюду. Он лишь оттянул неизбежное - разве что будет носить проклятую шаль до конца своих дней и обходить стороной все деревни, которые Крюки могут из-за него разрушить.
Джордан понял: если он выживет, придется стать изгоем, чтобы не подвергать опасности окружающих.» Неужели ему так и жить до самой смерти, скрываясь в лесу от богов и людей?
Он опустил голову, зарыдал и пошел вперед.
Через несколько минут в небесах полыхнула ослепительная вспышка - словно зарница, только яркая, как солнце. Спустя пару секунд донеслись громовые раскаты.
Блуждающая луна зажглась, как лампа. Каландрия и Аксель, оглушенные грохотом, оторвались от раскопок, глядя, как луна спускается вниз, пока ее основание не скрылось за деревьями. А затем она рассыпалась в прах, облаком уплывая на восток. Прошло еще минуты две - и на ближайшие поля посыпались обломки и ошметки кожи, растянувшись шлейфом на несколько миль. Падение луны не сопровождалось ни пожарами, ни вспышкой - лишь отдаленным рокотом.
Луна подплыла ближе к Джордану, и он увидел, как ее основание в виде кольца с пастью, полной Крюков, коснулось земли и зашаталось, выплевывая камни, деревья и человеческие фигуры. Многие из этих фигур были еще живы и выбирались из-под обломков; луна не грянулась оземь, а медленно осела на землю по касательной. Большинству из тех, кто был жив, когда она упала, удалось уцелеть.
Джордан видел все это, но не остановился, поскольку в любой момент ожидал начала какого-нибудь нового кошмара. Он продолжал идти, стараясь не бередить рану в боку. Раз он не мог вернуться домой из-за голосов, звучавших в голове, и если (как он начал подозревать) Каландрия Мэй заблуждалась насчет Армигера, и раз она не смогла спасти его от преследования Небесных Крюков, значит, он должен искать помощи в другом месте.
Он больше не шел на восток. Теперь Джордан двигался в юго-восточном направлении.
Когда аэростат упал, Каландрия Мэй встала на
Открыв глаза, Мэй посмотрела на него усталым взглядом человека, смирившегося с печальной реальностью.
– «Глас пустыни» не отвечает, - сказала она.
– Боюсь, Аксель, мы застряли на этой планете.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЖЕНА МИРА
«…Мы отвоюем новые чувства, выше любви и преданности, у поля человеческих сердец».
Генерал Лавин отложил книгу и протер глаза. Было поздно, давно пора было спать - однако он все листал и листал проклятые страницы; вглядываясь в слова, написанные знакомой рукой и выражавшие совершенно чуждые ему мысли.
Приглушенное потрескивание костров, трепыхание палаток на ветру и гул голосов немного привели его в чувство. Вокруг раскинулась армия - тысячи людей, спящих или так же, как и он, маявшихся во тьме без сна. В воздухе стояло почти ощутимое напряжение. Солдаты знали, что скоро в бой, и хотя никто этому не радовался, по крайней мере грела мысль о том, что их ожиданию конец.
Генерал четыре раза за вечер закрывал книгу и каждый раз начинал мерить шагами узкий гроб палатки, а потом снова возвращался к книге - с ненавистью и с надеждой. То, о чем писала королева Гала в этом собрании писем, захваченном в одной из ее экспериментальных деревень, было хуже ереси. Эти письма подрывали самые основы человеческой порядочности. Однако воспоминания Лавина о королеве были столь яркими и настолько противоречили содержанию писем, что ему казалось, будто их написал кто-то другой. Подложные письма…
Именно эта надежда заставляла его возвращаться к книге - надежда найти доказательство того, что письма написаны не королевой Япсии. Ему хотелось верить, что она изолирована, возможно, даже находится в заключении в собственном дворце, а страной управляет кучка интриганов.
И в то же время обороты речи, самоуверенный голос, звучавший с этих страниц, явно принадлежали королеве.
Генерал вздохнул и сел в складное походное кресло. Так он проводил все больше и больше ночей, поскольку осада затягивалась, а Гала по-прежнему отказывалась сдаться. Напряжение оставило следы на лице генерала. В зеркале, озаренном светом лампы, его глаза казались темными впадинами, а кожу возле рта прорезали глубокие складки. Прошлым летом их еще не было.
У палатки раздались громкие голоса. Лавин нахмурился - и мертвого разбудят, честное слово! Он любил своих солдат, однако иногда они вели себя как варвары.
– Сэр! Простите за беспокойство, сэр!
– Войдите.
Занавеска откинулась в сторону, и в палатку вошел полковник Хести - в дорожном костюме, ворот расстегнут, шея открыта осенним ветрам. Вид у него был усталый. Лавин попытался найти хоть какое-то утешение в том, что не он один сегодня не в силах уснуть;
– В чем дело?