Вензель твой в сердце моем...
Шрифт:
Типичные слова в типичной ситуации. Глупое сочетание букв, не способное ни помочь, ни успокоить… Только разозлить. И Анджела нехорошо усмехнулась. Подняв стакан, она посмотрела на подругу сквозь мутное стекло и издала смешок, больше похожий на собачий лай.
— Знаешь, Викки, тебе хорошо говорить. Ты у нас модель, с обложек журналов не сходишь. А я дочь директора фирмы, занимающейся разработками программного обеспечения. И единственные журналы, в которых появляется мое имя, — те, где упомянута наша фирма. Компьютерные или экономические, чёрт бы их побрал. Но у меня есть деньги — вся эта чёртова куча бабла, которое не может купить самое главное. Я дарила ему всё, что он хотел: купила машину, супер-современный ноутбук, платиновые запонки… Чёрт, да я ему покупала всё, во что он тыкал пальцем! Но он никогда не оставался доволен. Словно так и надо! Словно я — кошелек или банковская карта, которую можно использовать по первому требованию! Знаешь, Викки, запомни. Никогда не давай
Виктория вздохнула. Бармен флегматично протирал стакан, не прислушиваясь к разговору: таких сцен он повидал немало. И ему было на них наплевать. А Анджела сделала огромный глоток и, рассмеявшись, с грохотом поставила стакан на стойку. Бармен покосился на него, отметил про себя, что имущество не пострадало, и вернулся к монотонному, ритмичному действу, куда более интересному, чем истерика очередной брошенной женщины.
— Ладно, ладно, я не буду делать парням дорогие подарки, поняла. Но, Анджи, может, тебе просто стоит поискать того, кто не будет корыстен?
— Все они корыстны. Просто в разной степени. Стопроцентно. Даже Билл Гейтс от «Ролекс» в подарок не откажется, хоть у него их сотня! Но… сложно не купить подарок тому, кого любишь, когда он смотрит на какую-то безделушку так фанатично… И только потом понимаешь, что он на эту фигню смотрел фанатичнее, чем на тебя! Идиотизм…
Анджела едва заметно улыбнулась. Перед ее глазами, яснее, чем переливы рассеянного света на янтарной жидкости, вставали картины прошлого. Крупный торговый центр Милана, мраморные колонны, поддерживавшие стеклянный потолок, сотни витрин. И парень лет девятнадцати с апатично-капризным выражением лица. Спрятав руки в карманы, он брел по бежевым плиткам пола и словно нехотя разглядывал товары. Внезапно парень замер, а в глазах отразилось удивление, уничтожившее всю апатию. На тонких губах заиграла легкая улыбка, и он со всех ног кинулся к одной из витрин. Глядя на блики светодиодных ламп на черной рукояти мощнейшего электрошокера последней модели, он улыбался так, словно увидел неземное чудо. А за его спиной стояла невысокая брюнетка в идеально отглаженном строгом черном офисном костюме, так не подходившем к образу парня в джинсах с кучей цепочек и светлой рубашке в крупный горох, расстегнутой на три пуговицы. Но девушка, увидев улыбку парня, положила руку ему на плечо и тихо спросила: «Зачем тебе эта игрушка? Лучше приобрести новый смартфон: недавно вышла новая модель…» «Ты что, не понимаешь? — ее перебили на полуслове, и улыбка слетела с губ парня. На его лицо вернулось обычное апатичное выражение. — Это же новейшая модель. Мало в каком оружейном ее найдешь. Это раритет. Ладно, идем…» Девушка закусила губу, не желая отпускать тот самый, живой, радостный взгляд парня, запустившего пятерню в черные кудрявые волосы и устало вздохнувшего. Он побрел дальше, а его глаза медленно наполняла извечная апатия и безразличие ко всему. Жизнь в них медленно умирала. И девушка поймала его за руку, потянув ко входу в магазин и бормоча что-то о том, что смартфон еще долго будет в продаже, а раритетную вещь грех не взять. Парень, в глазах которого разгоралось удивление, смешанное с тем самым, детским восторгом, который она так хотела увидеть, вдруг резко затормозил у входа. «Ты хочешь его купить?!» Вопрос сорвался с его губ, а в голосе явно звучало плохо скрытое воодушевление. «А почему нет? Это отличное вложение капитала. Если ты говоришь, что этот электрошокер — редкость, его цена оправдана. Так что идем». «Класс! Ты чудо, Анджи!» Парень закружил весело смеявшуюся брюнетку, не обращая внимания на сновавших по торговому центру покупателей, а затем потянул ее к магазину, восторженно глядя на витрину. Но не бросив на спутницу больше ни единого взгляда…
— Анджи, знаешь, Ламбо, конечно, эгоист, как и все парни, но неужели ты не можешь вспомнить хоть что-то хорошее? Лучше о приятном подумай, не убивайся так…
Викки заставила подругу очнуться от воспоминаний, и та тяжело вздохнула. Тонкие пальцы начали неспешно вращать стакан, а брюнетка оперлась щекой о ладонь и, пристально вглядываясь в блики на стекле, почему-то сравнила их с бликами ламп на рукояти электрошокера. И ей показалось, что янтарь более натурален, чем пластик. Он развязывает язык, но он не лжет. Почти…
— А что хорошего может быть в парне, который меня бросил ради какой-то крашеной стервы, решившей, что может безнаказанно отбирать чужих парней? Хотя… как говорила моя мать, если мужик ушел к другой, то ей же хуже. Он просто кобель и наверняка и ее тоже бросит. Надо преданных мужиков искать. Или типа того… Хотя семейные психологи говорят, что виноваты всегда двое. Это типа, если меня на тротуаре собьет Феррари, я тоже виновата буду? Нееет… А хотя буду. Надо было дома сидеть, а не по улицам шляться. Но мужики всё равно кобели, и этого не изменишь. Викки, не давай своему парню заглядываться на других! А то уведут. Будь для своего всегда самой красивой и самой желанной. Не уходи, как я, с головой в работу. Внимание ему уделяй… Ааа! Ну почему это так сложно? Долбаная любовь, почему ради нее столько жертв надо
— Не знаю… Но, может, тебе всё же стоит пойти домой и немного поспать, Анджи? Ты явно устала и…
— Молчи уж. Я не пьяная. Я просто немного выпила. И вообще. Вини его. Я пью только по праздникам, и то вино…
На губах брюнетки почему-то появилась печальная улыбка, а глаза заволокла дымка. Она вглядывалась в последний глоток виски, но видела в нем лишь переливы огней на Рождественской ели, мерцание снежинок в свете фонарей и пузырьки шампанского, бившиеся о сверкавший под луной хрусталь. Та Рождественская ночь стала единственным праздником, что они встретили с Ламбо вместе. Остальные — порознь. У него были друзья из какой-то то ли корпорации, то ли банды — Анджи даже не могла дать этим людям точную характеристику, а сам Ламбо никогда не рассказывал подробностей своей жизни. У нее была фирма, официальные встречи с компаньонами отца и фуршеты, на которых она не могла не присутствовать. Но в ту ночь они с Ламбо Бовино были вместе — пили шампанское на главной площади города, смотрели на салют и загадывали желания у Рождественского дерева. Вот только желания у них разнились… Она смотрела на него и мечтала о семье, уютном доме и размеренной жизни, а он… Кто знает, о чем он думал, но, как и всегда, в глазах кудрявого брюнета не было ни намека на интерес к жизни — он лишь апатично смотрел на мерцавшие в ночи светодиоды, да, когда мимо проходили девушки, очаровательно улыбался. И острый укол ревности заставил Анджелу засобираться домой, а Ламбо, поймав ее за руку, протянул: «Не спеши. Всё равно не отпущу. Ты принадлежишь Ламбо Бовино, так что… сейчас мы пойдем в парк и будем пить шампанское до утра». Лениво, словно нехотя, он побрел к парку, всё так же улыбаясь встречным девушкам, но всё так же глядя мимо них. Вот только в левой руке он сжимал горлышко зеленой бутылки, а в правой — дрожавшие, замерзшие пальцы той, что его любила. И Анджела улыбалась — искренне, счастливо — оттого, что другим он дарил фальшивую улыбку, а ей — свое тепло. Настоящее. Живое. Но всё-таки казавшееся безразличным. Или не казавшееся?.. Незачем об этом думать. Ведь в сказку верить приятнее, чем искать истину.
— Тогда лучше обвинить не Ламбо, а ту, что его увела… Кстати, кто она? Ты ее видела?
Анджела вздрогнула и удивленно покосилась на Викки. Плен таких счастливых, таких теплых воспоминаний отпустил ее, вышвырнув вон — на холод реальности, от которой хотелось смеяться. Истерически.
— О-хо-хо! Видела ли я ее? А зачем? Мне как-то не хочется смотреть на воровку. Никогда. Хотя я видела мельком, как он ее обнимал. Собственно, потому и бросила его. Потребовала объяснений, а он заявил, что давно собирался меня бросить. Как раз с утра — когда признался ей в любви. Красавец, да? Заботливый! Аж целое утро меня бросить собирался, но не решался, потому сначала признался ей, а потом уже бросил меня. Когда я ткнула его мордой в измену. Класс! Супер! Потрясающе! Но знаешь, что? Кажется, семейные психологи правы: виноваты всегда двое. Вот тут виноваты он и она.
— Ты их ненавидишь? Да плюнь. Ты такая умная, красивая женщина — найдешь себе еще сотню парней! В разы лучше Ламбо. Серьезно. Забудь ты об этом…
Анджи рассмеялась. Громко, но абсолютно не весело. Викки поморщилась и окинула бар взглядом, словно желая удостовериться, не решат ли посетители предъявить им претензию. Бармен безразлично протирал очередной стакан и размышлял о том, что стоит заказать еще пару бутылок виски: последнее время он был нарасхват, и даже женщины предпочитали его, а не шампанское или вино. Наверное, потому что он быстрее заглушает боль… Вот только это бармену было не важно. Куда важнее была прибыль, а виски стоил дороже популярных в этом баре марок вина. И потому бармен был рад подобным изменениям вкусов клиенток. Вот только он всё же слегка удивлялся тому, как порой вели себя подвыпившие женщины. Например, та клиентка, что сейчас истерически смеялась… А впрочем, ему на это было, скорее, всё же наплевать.
— Забыть… Шутить изволишь? Ну нет. Я не забуду. Я вынесу из этого урок, мораль. Нет, милая, я не ненавижу этих двоих, но и забывать не собираюсь. Я их вычеркну из жизни, да. Вот прям завтра с утра и вычеркну. Сотру номера его телефонов, выброшу подарки и отправлю его шмотки, что у меня валяются, в мусоросжигатель. Да. Но я не буду больше идиоткой. Учиться надо на ошибках. Так что я это всё запомню.
— Ох, Анджи, зачем помнить об обидах? Они боль причиняют… Лучше начать жить заново, с чистого листа.
— Викки, то ли ты дура, то ли прикидываешься. Начинать заново — оставаться такой, как раньше. А это значит, наступать на те же грабли. Да пошло оно всё. Я не хочу больше ошибаться. А для этого буду учиться на свои ошибках. И на чужих. Вот, да! Ты тоже учись на чужих — на моих, например. Не потакай мужикам, не дари им всё, что захотят, не давай других кадрить, очаровывай всё время вновь, как в первый раз… А еще не забывай. Никогда не забывай ошибки! Он тебя обидит — прости, но запомни. Ты его — та же фигня. На ошибках учатся. А забудешь о них — пойдешь по кругу и потеряешь всё… Ааа! Тупо это! Всё тупо. Так тупо, что плеваться хочется. Бесит! Почему я так часто ошибалась? И почему ошибок своих не видела?.. Дура!