Вепрь
Шрифт:
— Что за базар, Вепрь? — удивился Янсон. — Ты кто, прорицатель? — добавил он, стараясь, чтобы прозвучало иронично. Но в голосе слышался лишь страх.
— Чародей… Что ж, бывайте, молодые люди, а у меня еще сегодня много дел…
Спустя полчаса он подъехал к двухэтажному «хрущевскому» дому на улице Кленов.
Было уже начало второго ночи, когда Вепрь постучал в двери квартиры номер четыре, в которой проживал Вениамин Андреевич Трохин.
— Уголовный розыск, —
Он уверенно подал открывшему ему двери взлохмаченному заспанному человеку в пижаме удостоверение на имя старшего оперуполномоченного капитана Ковригина Юрия Васильевича.
Протерев слипающиеся глаза, хозяин просмотрел удостоверение, кивнул, скрывая зевоту, и вернул документ «оперу».
— Чем обязан… э-э… Юрий Васильевич, в столь поздний час? Что-то случилось?
Трохин, напоминавший в своей полосатой пижаме бежавшего из застенков Синг-Синга узника, впустил ночного гостя в квартиру.
— Случилось, — оглядывал Вепрь обстановку. — Уже случилось и ещё может случиться… Вам такие имена, как Курженко Валерий Анатольевич и Рюмин Игорь Валентинович, что-нибудь говорят?
Трохин мгновенно переменился. Сон слетел с него, и на беглого заключенного он уже не походил, а пижама сидела на нём элегантней, чем на некоторых крутых тысячедолларовый костюм.
— Так. Разговор, как я понимаю, предстоит долгий. Проходите, Юрий Васильевич. Лучше на кухню, а то ведь, сами понимаете, квартирка у меня не ахти: в одной комнатке я уже на ночь расстелил, так что вдвоём там не развернуться, а во второй дочка спит… Вы проходите, а я скоро, только оденусь.
Трохин исчез в комнате, а Вепрь проследовал на крохотную кухоньку.
Вепрь сел за стол и стал ждать, когда вернётся хозяин.
Вскоре вернулся Вениамин Андреевич в тёмно-синем спортивном костюме «Adidas» китайского производства. Он причесался, приосанился, очень напоминая сейчас высокопоставленного чиновника на утренней пробежке.
— Кофе? — предложил он.
— Не откажусь, — отозвался Вепрь, ему в самом деле хотелось кофе, и вообще он бы съел сейчас что-нибудь мясное, но требовать этого от хозяина было бы наглостью.
— Юрий Васильевич, — попросил Трохин, присаживаясь на табурет, — воткните, пожалуйста, в розетку кофейник, он за вашей спиной. Сами видите, какая у меня кухня. Мимо вас к кофейнику я не просочусь.
Повернувшись, Вепрь воткнул штепсель в розетку.
— Вы что-то спрашивали о Курженко и Рюмине? — напомнил Трохин.
— Да. Вам что-то говорят эти фамилии?
— Конечно. В детстве мы дружили, потому что жили по соседству, потом гуляли в одной компании, а в семьдесят шестом пошли по одному делу. Да что там — вы и сами об этом знаете, раз пришли ко мне.
— Так-то оно так… — изображая задумчивость, проговорил Вепрь. — Видите
Трохин смотрел на него вопросительно. Лицо у него несколько вытянулось, посерело, он нервно ковырял пальцем клеенку на столе.
— Что вы хотите от меня?
— Я хочу, чтобы вы мне все рассказали. Это важно не только для следствия. Прежде всего для вас, Вениамин Андреевич.
Кофейник на столике у плиты издал резкий звук, и Трохин вздрогнул. Скользнул ногтем по клеенке, оставив на алой розочке короткую царапину.
Вепрь обернулся на мерно загудевший кофейник.
— Не пугайтесь, — успокоил Вепрь. — Скоро закипит.
— Я знаю. Что именно я должен вам рассказать? Что вас интересует?
— Видите ли, Вениамин Андреевич, в тысяча девятьсот семьдесят шестом году на скамье подсудимых по делу о смерти Алексея Комова сидели четыре человека. Один из них — главный, как я понимаю, виновник — был убит в первый же день суда. Спустя двадцать с лишним лет в один день погибают еще двое. Из той четверки остались только вы, Вениамин Андреевич. Поэтому следствие пришло к выводу, что на вас готовится покушение.
Трохин сидел перед ним, опустив голову. Какое-то время он молчал, сцепив на столе пальцы.
— Знаете, Юрий Васильевич, на скамье подсудимых я просидел недолго, — заговорил наконец он. — Суд довольно быстро установил, что ни прямой, ни косвенной вины в смерти Комова за мной нет, меня освободили из-под стражи, и далее по этому делу я пошел свидетелем.
— Вот как? — искренне удивился Вепрь. — Я как-то упустил этот момент… И чем же такое решение было аргументировано? Разве вы не участвовали в той пьяной драке, когда Алексею Комову дважды всадили нож в спину?
Трохин вскинулся. Пристально посмотрел на Вепря, во взгляде его мелькнуло что-то: страх ли, гнев или радость — понять было трудно.
Вепрь ответил ему заинтересованным и слегка высокомерным взглядом старшего оперуполномоченного, молодого, но весьма перспективного.
Поединок взглядов продолжался целую вечность.
Первым заговорил хозяин.
— Извините меня, Юрий Васильевич, я на минуту отлучусь. Проверю, как там Светка. Это моя дочь, — добавил он.
— Сколько же ей лет? — Вепрь считал, что у Трохина взрослые дети, не нуждавшиеся в ночных проверках.