Верь

Власова Мария Игоревна

— Хочешь меня? Так возьми. Или кишка слаба? — говорю ему с легкой ухмылкой.

Рад уходит, нет бежит как жалкий трус, не по крайней мере мне так кажется. Поворачиваюсь к Артуру, хватаю за руку и тащу обратно в парк, хотя прекрасно знаю, что псих еще не уехал.

— Это что еще было? — выдал мой почти что друг и почти что спаситель.

— Что именно? Я как-то не понимаю, о чем ты говоришь, да и не важно это.

— Я о том, что ты ему сказала! Серьёзно — заканчивай с этими таблетками, а еще лучше давай из сюда — сам заберу! — руки свои протягивает настойчиво.

— Ладно, потом сам их у меня в спальни заберешь. Сейчас мне не до этого, я хочу от тебя

другого!

— Чего ещё? — даже отошел от меня бедненький.

— Я должна увидеть Кая, немедленно! И ты мне в этом поможешь! — говорю уверенно.

— Ты с ума сошла?! Там охрана, камеры, да еще и Андрей наверняка! Как я тебя туда проведу?! — разорался он здесь, среди деревьев!

— Ну как-нибудь проведешь! Я в тебя верю! — хлопаю его по плечу и решительной походкой направляюсь обратно к дому.

— Стой! Стой я сказал! — кричит мне в спину, пока не догоняет.

— Я на тебя надеюсь, — говорю ему с придыханием.

— Вот какое ты надеешься? Я же охотник, ты забыла? С чего я должен тебе, зверю, помогать? — кричит он недовольно.

Резко останавливаюсь, хватаю его за плечи, да еще и обнимаю через мгновение. Как раз мимо машина Рада проехала — выкуси кобель хренов!

— Ты моей смерти хочешь, да? — мрачно интересуется парень.

— Не дрейф, я тебя с собой заберу! — говорю ему уверенно, хотя точно блефую.

— Никуда я не пойду и в этом балагане участвовать не собираюсь! — решительно говорит и повернувшись пытается уйти.

— Ты не охотник, ты человек. Хреновенький, но человек! В отличие от Рада, ты понимаешь, что такое плохо, а что хорошо. Ты спас Кая, я тебе безмерно благодарна за это.

— Что значит «хреновенький»? — обернулся Артур на моё высказывание.

— Ты про женскую солидарность слышал? С Тасей ты повел себя как последний козел, так что да — хреновенький с тебя человек!

Оборачиваюсь и иду к дому, давя улыбку, Артуру не остается ничего другого как пойти следом.

— Это безумие, ты просто не сможешь этого сделать! В конечном итоге будет плохо нам обоим, — говорит он почти что на ухо.

— Не бойся, у меня есть план. Все что тебе нужно это вывести Андрея с подвала и отвлечь его вместе с охранниками на некоторое время.

— Они не отойдут от двери.

— А я и не собираюсь входить через дверь, — шиплю ему и решаюсь пойти в зону действия камер.

Мы вошли в дом, но все пошло слегка не по плану, нас встретила председатель.

— Ну как погуляли? — спрашивает она с улыбкой наливая нам лимонад в стаканы.

Артур бурчит что-то не членораздельное, избегает взгляда цыганки. Это естественно очень удивляет бабулю, и она насторожено смотрит на меня.

— Шикарно погуляли! — улыбаюсь ей и оборачиваюсь что бы показать шикарные зеленые пятна от травы на сзади на платье.

Как эффектно бабка и Артур поперхнулись лимонадом, так что чудом меня не задели. Главное, чтобы бабка лишних вопросов не дала, будет не тот эффект, а так она все сама додумает. Беру бедного парня за руку и подвожу к лестнице.

— Пойду постираю, а то еще завтра одевать его грязным не хочу. Хотя это бессмысленно, да котик?

Котик нервно кашлянул, сверкая злобными глазами. Это нам еще радоваться надо, что здесь Таси нет. Оборотни ого-го какие ревнивые, но я об этом ему не скажу.

— Я тебя убью, — говорит еле слышно, только что бы я слышала.

— Я тебя тоже люблю, — говорю громко, чтобы все услышали.

Бабка за сердце схватилась. Инфаркт? А, нет, не повезло! Хорошие таблетки, очень хорошие!

Подскакивая на каждой ступеньке направляюсь в прачечную на

втором этаже. Там всегда полно грязной одежды, подпираю дверь старой стиральной машиной. Но мне нет дела до этого, меня больше интересует маленький лифт в подвал, где раньше стояла стиральная машина. Кажется, его шахта проходит до самой камеры, точно не помню, так что придётся рисковать. Снимаю туфли, для страховки забрасываю одежду в стиральную машину и в сушильную заодно. Открываю дверцу и залажу радуясь, что похудела, точно бы застряла, если была тех же размеров что и раньше. Спускаюсь медленно, боюсь свалиться и наделать шуму. Темно, ничего не видно и кажется начинается клаустрофобия. Когда наконец пальцы нащупывают дно, понимаю, что лифт с той стороны заварили. Кажись я застряла, причем так конкретно. Начинает душить паника, или это пространство давит на меня? Решаюсь на небольшую глупость — прыгаю, надеясь, что сварка слабая, и я пробью ее своим весом. Вот если бы вес остался прежним, точно бы получилось с первого раза, а там только с третьего. Это произошло так неожиданно что даже не успела сгруппироваться и чуть не убилась, падая на бетонный пол. Ногу так ушибла знатно, еле стон сдержала.

Кое как села что бы осмотреться в полной темноте, как меня резко развернули за плечи. Даже пикнуть не успела, как почувствовала чужие руки, прижимающие к себе, а точнее к голому торсу. В нос ударил знакомый аромат, сдавленно вздохнула и меня прижали к себе еще ближе.

Почему-то я думала он разозлится, будет ворчать, ругается и обзываться. Пилить мозги вопросами и требовать объяснений, но он ничего из этого не сделал. Просто обнял, как будто все понял, абсолютно все. На глаза навернулись слёзы, его объятья как будто говорят: успокойся, я рядом, теперь ты можешь не быть сильной, теперь я защищу тебя.

Глава 8. Дерзкий побег

Глава 8. Дерзкий побег.

Это же всего лишь последние две таблетки, ничего же страшного не будет если я выпью их? Подумаешь, заработаю себе проблем, за то легче будет улыбаться и притворятся. Теперь даже не так противно, как раньше, привыкла — это плохо или хорошо? Сжимаю их в руке, надо взять воды. Поднимаюсь с кафеля, подхожу к умывальнику и набираю воды в ладонь, чтобы запить таблетки. Вода протекает сквозь пальцы, не могу сжать из достаточно плотно на правой руке.

— Вот же…

Прикусываю губу и набираю в левую, таблетки смываются в сточную трубу. Видать не судьба, просто умываюсь. Вытираю руки о ночную рубашку, и открываю дверь в спальню пинком. Подсовываю кресло под ручку двери, забираюсь на прикроватный столик и завешиваю камеру платком цыганки. После этого ложусь в кровать, отключив свет и накрываюсь одеялом даже в такую жару. Закрываю глаза, эта ночь последняя, от этого облегченно вздыхаю. Почему мне сейчас так тяжело на душе, если последние два дня я от счастья разве что не светилась. Еще одно побочное действие снотворного? Не понимаю, зачем Андрей вообще мне его дал? Да и странное оно, банка без надписей, так что и не понять, что там на самом деле такое. Но в этих таблетках точно есть снотворное, зачастую вырубаюсь всего за пять минут, после того как выпила. Интересно будет завтра увидеть, как эта дрянь действует на остальных, а пока нужно поспать. Пытаюсь отвлечься от депрессивных мыслей, вспомнить что-то хорошее, но на ум приходит только одно недавнее воспоминание. Чувствую, как горят щеки и на лице расползается улыбка, прячусь под одеяло с головой от стыда. Вот чувствую, просто всей душой чувствую, что это только подстава, а ничего не могу с собой поделать. Не дура ли?