Верь
Шрифт:
Только вдумайтесь: он даже меня не обозвал, как обычно! Может потому что я похудела и ему не за что обзывать меня коровой? Или ему худые нравятся и все дело было в том? Почувствовала себя паршиво и гадко, пускай я выгляжу так, но чувствую себя такой же, как раньше — толстушкой. Может поэтому и не комплексную по поводу шрамов, для меня их как будто нет. Кстати о лице, достаю с сумки за плечом свечу и спички, пытаюсь зажечь, но у меня плохо получается. Теперь, когда с глазом такие проблемы, мне сложно делать то, что требует движений каждой руки по отдельности. Возможно поэтому правая рука не слушается и не может удержать пачку спичек, она падает куда-то на пол.
— Чёрт! — ругаюсь,
Теплые пальцы касаются моей руки, коробочка со спичками возвращается в мою руку, но я ее снова роняю. В этот раз она падает не случайно, теплое дыхание обжигает кожу на лице — он так близко стоит? Его пальцы слегка касаются моих, поглаживают так нежно, что просто не могу прекратить эту ласку. Чувствую некое напряжение, просто не знаю, что делать. Оттолкнуть его? Но он же не делает ничего плохого, даже силком не целует. Облизываю губы, чувствую некое разочарование. Он поворачивает мою ладонь и перекрещивает пальцы с моими. В этом движении читается поддержка и защита, словно мы одно целое. Я должна сжать его руку пальцами так же, но я не могу, они не послушаются. Не хочу показывать насколько беспомощна, потому выдираю свою руку из его, отшатываюсь словно его близость меня пугает. Да зачем мне свет? И так хорошо, красных щек в темноте не видно, хотя бы не так стыдно. Оборотень молчит, пока я сбираюсь с мыслями что бы поведать план побега.
— Я придумала, как мы сможем убежать отсюда, — начинаю с самого обнадеживающего.
Оборотень не отвечает, а при том что я не слышу и не вижу его, мне становится слегка не по себе. Может просто хочет послушать мой план? Продолжаю говорить, как можно более убедительно, словно это раз плюнуть, выбраться с логова врага притворившись их главарем. О том, как достану браслет и кнопку переключателя вместе с ключами от камеры не говорю много — ему лучше этого не знать. Заканчиваю свой рассказ скомкано, потому что тишина слегка напрягает. Продолжает молчать — это начинает реально пугать, а вдруг ему плохо стало?
— Кай? — спрашиваю тихо, даже делаю шаг вперед и натыкаюсь на него.
Не отзывается, ничего не говорит, даже попытки коснутся меня не делает. Опять это легкое разочарование, которое почти сразу исчезает. Мне хочется зажечь свечу снова, чтобы увидеть выражение его лица. Так не честно, он видит меня в темноте, а я его нет. Теплое дыхание щекочет лицо, он так близко.
— Я не знаю, как ещё вытащить нас отсюда. Этот план — все что смогла придумать за такое короткое время.
Теперь оправдываюсь перед ним, непонятно почему.
— Нас? — слышу где-то совсем рядом, пока его дыхание престает щекотать моё лицо.
Отошел назад? Мне надо научится держать себя в руках, иначе такие резкие вздохи будут выдавать меня с головой и дальше.
— Нас. Или ты хочешь, чтобы я осталась здесь? — слегка злюсь, но скорее на себя, чем на него.
— Не хочу, — слышу его ответ, как и чувствую, как касается моей щеки.
Это движение — ласка, которая ассоциируется у меня только с ним. Но почему, мне кажется, что перед мной другой человек? Я не вижу его, только чувствую касание, оно все то же, но чувства не те. Он словно другой человек и мне не нравится это.
— Ну тогда хорошо, попробуем сбежать, в этот раз должно все получится, — улыбаюсь и делаю шаг назад.
Надо уходить, скоро починят свет, нужно спешить, а я медлю. Убираю волосы за ухо, щёки слегка горят, чувствую себя подростком, не привыкла я к такому.
— Что означает «в этот раз»? — говорит тихо, но при этом заставляет меня напрячься.
— Я уже пыталась убежать отсюда, как видишь не получилось, — заставляю
Не рассказывать ему же, о том, что было после, он же убьет их всех. Или нет? Почему-то раньше была в уверена, несмотря на то, что между нами происходило, он за меня глотку любому порвал. Все-таки перед другими оборотнями же защитил. Какой-то неоднозначное впечатление он вызывал у меня раньше, как будто в нем два человека жило, один меня ненавидел, а второй… хотел? Теперь же перед мной один человек, и я еще больше не понимаю его мотивов.
— Поможешь? Пора уже уходить, — прошу его, пытаясь рассмотреть в темноте на потолке шахту лифта.
Ничего не отвечает, только чувствую его руки, подхватывающие выше колен. Это он настолько деликатен или брезглив? Хватаюсь за его плечи, не ожидая такой поддержки, за попу и то удобней было. Нашариваю руками дырку в потолке, но пока не лезу в нее.
— Даш, — слышу его голос и чувствую, как теплое дыхание вызывает мурашки где-то в районе живота, — ты ведь правда вернешься со мной?
Моё еле слышное «да» далось очень тяжело, то ли потому что он прижался лицом к моему животу, то ли потому что этим вопросом маскировал кучу других, на которые я бы не ответила утвердительно. Подтянулась и вылезла по шахте наверх на полном автомате, так же как и убрала стиральную машину от двери и пошла в свою комнату. Только в ванной до меня наконец дошло что именно так сильно меня задело — старый Кай так бы никогда не сделал. Он никогда бы не спросил такое, скорее уж сам утащил силой, чем позволил мне выбирать самой.
***
Подхожу к двери в комнату альфы, слегка стучу в дверь, перед тем как открыть ее. В комнате полумрак, светит только большой фонарь валяющейся на полу. Кирилл сидит на полу, прислонившись к комоду спиной. На ушах наушники, глаза закрыты, только нога дергается в ритм музыке.
— Не спишь? — спрашиваю с улыбкой, закрывая за собой дверь.
— О, ты чего здесь? Решила меня сменить? — обрадовался моему появлению узкоглазый и стянул с ушей наушники.
Сажусь на пол рядом с ним, подтягиваю к себе колени. Прибор мирно пикает, оборотень по-прежнему без сознания. Досталось же ему, сначала я подстрелила, потом Рад пытал и бил, и вот теперь эта пуля и нападение собак. Мне жаль его, хотя я не должна это чувствовать. Я вообще ему ничего не должна, мы сбежали же от охотников, в основном благодаря мне. Почему же все равно чувствую вязкую вину и что-то еще не менее едкое, что не могу описать словами?
— Как он? — спрашиваю, смотря на избитое слегка посиневшее лицо оборотня.
Этот вид не взывает во мне отвращения, наоборот мне хочется поцеловать и залечить каждый синяк и ранку на его лице — словно мать поцелуем лечит и забирает боль у ребенка. Странные ассоциации и мысли, хорошо хоть не сказала подобный бред в слух или не попыталась такое сделать. Совсем уже с ума сошла, а ведь было время, когда во мне пылал гнев и обида на него.
— Михаил сказал, что все хорошо, надеюсь завтра проснется, а то слегка надоело здесь торчать. Слушай, если ты здесь останешься, я пойду спать, а? — Кирилл даже глазками похлопал, пытаясь меня разжалобить.
— Сначала скажи мне, — перевожу взгляд от него, на оборотня в кровати, — что с ним случилось?
— Разве ты не должна знать, вы же вместе у охотников были?
— Я не в том смысле, Кай очень сильно изменился. Совсем непохож на себя, словно другой человек.
— Не знаю, по-моему, он такой, как прежде, шпыняет меня, как и раньше. Не понимаю, о чем ты, — пожимает плечами парень, откладывая плеер с наушниками в сторону.
— Разве? Он вел себя по нормально, даже ни разу не обозвал меня или ударил…