Вера
Шрифт:
Служитель Ордена не успел толком понять, что произошло, как оказался на земле, дёргаясь в ужасных припадках боли, рвавшей его на куски. Голову будто сдавили огромными клещами. Чёрный Инквизитор хотел кричать, что есть мочи, но голос покинул его. Маг в агонии стал скрести ногтями землю. А затем всё исчезло. Боль пропала!
Тёмный служитель, тяжело дыша, поднялся на ноги… Произошедшее ему было понятно… очень даже понятно. Откат силы – вещь, которая бывает при образовании новых сверхмощных энергетических полей. И он знал, откуда пришёл откат. Чёрный маг посмотрел на горный хребет Тансмангара к северу от этих мест. Треклятый
Каждый шаг мамонта отдавался болью в измученном сердце. Каждое покачивание в проклятой коляске заставляло передёргиваться все мышцы. Всё болело. Но раз болит, значит живёт, а это – самое главное!
Мерлон опустил тяжёлую голову на грудь, пытаясь хоть немного вздремнуть, пускай и в неудобном сидячем положении. После произошедшего ему требовался сон. Простой крепкий сон.
Он пристроился с правого борта огромной коляски, прикреплённой к спине мамонта, и в полузабытьи ловил обрывчатые фразы разговора спутников. Как он понял, его вместе с Диролем и Чедвиком подобрал специальный патруль. Чедвик был сильно ранен, и в бессознательном состоянии лежал посередине этой развалюхи. Мерлон попытался разглядеть хоть что-нибудь вокруг, но перед глазами плыло, и после нескольких безуспешных попыток он откинулся на борт и вновь опустил голову.
Было жарко.
– Что с этим юнцом? – ворвался в сознание чей-то до боли знакомый голос.
– Ранен он, ядом, – прогремел в почти беззвучной пустоте другой голос, старческий… видно, Дироль. – Только как выжил – ума не приложу.
– Может, выпил что? – эхом отражаясь от стенок несуществующего пространства, послышался вопрос.
– Вряд ли. Настойка мельверы и корня мандрагоры – штучка дорогая, и сомневаюсь, что у него хватило бы денег.
– Но всё же возможно!
– А, чёрт с ним, – последнее слово рвануло по больному сознанию особенно сильно.
Вокруг пронзительно зазвенело, и забытьё накрыло разум иссиня-чёрной пеленой.
Ну что, ничтожное существо… Ты готов к новому пути?
«О чём ты? Кто ты?»
Я твоё зеркало… Твои самые тайные желания… Я твой хозяин…
«Хозяин у меня один – это я!»
О нет, дружок, ты сильно заблуждаешься. Да, каждый человек имеет волю, но кто сказал, что воля принадлежит его разуму? Воля, мой друг, есть то, что рождается с тобой вместе, а не в тебе.
«Я устал от тебя… Сгинь…»
От меня невозможно отмахнуться, от меня нельзя убежать… Я есть ты… А ты – это я… Как парадоксально.
«Иди к чёрту!
Только вместе с тобой… За всё нужно платить… Ты сделал шаг на тропу, с которой не можешь сойти. А тропа эта ведёт к вершинам… по дорогам, окрашенным кровью. Ты решил доказать, что ты не червяк. Что ж, возьми себя в руки и вперёд! К смерти!
«НЕТ!»
С диким криком Мерлон очнулся от мерзкого видения и резко открыл глаза. Кровь бешено стучала в голове, заглушая прочие звуки. Теперь он точно знал: с ним кто-то говорил… С ним говорил кто-то внутри него! И образы. Тёмная гора, чёрная, словно уголь, над ней в ехидном злорадстве нависла алая луна… а вокруг
– Дружок, чего раскричался? Рены к нам успеют явиться. На всех хватит, – пробормотал седовласый мужчина с изуродованным шрамами лицом, и синей, испачканной кровью и грязью робе.
Фанфарор… И он здесь.
– Что? Не ожидал встретить? – улыбнулся друид, отчего его лицо стало ещё неприятнее.
Мерлон не ответил. Ему сейчас было на всё наплевать. Видение пропало, но липкий неприятный страх засел в сознании. Голова трещала.
Юноша огляделся: со спины мамонта можно было осмотреть пологую, с редкими рощами местность, на многие километры вперёд. Но ничего особенного, кроме десятков столбов дыма, поднимавшихся из-за горизонта, видно не было… Скучные поля с пожухлой травой и низкорослыми деревьями, чьи ветви поникли, словно в трауре. На землю лилось много крови.
– Селяне бегут со всех концов. Рены грабят деревни и убивают мирян, не щадя ни женщин, ни детей, – сказал Фанфарор, внимательно наблюдая за Мерлоном.
– Одного не пойму: зачем? Ну, порезали пару семейств для страху… Зачем все деревни-то? Зачем убивать тех, кто станет нести деньги в казну?! – возмущался Дироль, отбивая такт своих слов кулаком о борт коляски.
– Видно, сеньоры хотят раздать завоёванные земли своим вассалам, – как-то пусто и отстранённо ответил Фанфарор. – Но на черта им земли без крестьян?
– Может, рабов пригонят, в таком случае, – хмуро пробормотал Дироль. – На них меньше затрат. Скорее всего, это единственное объяснение.
Мерлон обвёл округу медленным болезненным взором, и хотел отвернуться, но наткнулся на большое, толстое дерево, чьи ветви раскинулись на добрые десять метров в стороны. Огромное создание природы. Столь могучее и величавое. Оно гордо стояло близ ручья, образованного подводным ключом, и безмолвно надзирало за своими владениями. А под густой, слегка осевшей от тяжести листвы кроной, лежало несколько изуродованных человеческих тел, над которыми вились жирные мухи. Лужи крови и несколько кусков мяса. А древесный исполин стоит близ них, такой непостижимо гордый и великий.
«Песчинка в бездонном океане событий,» —всплыли слова в голове Мерлона, и юношу передёрнуло. Он поспешил отвернуться, но его глазам предстал Чедвик, лежавший на одном боку по центру коляски. Белая роба перепачкана кровью, бледное лицо покрыто холодным потом, а глаза плотно закрыты. Мерлон слегка приблизился, стараясь разглядеть хоть какие-то намёки на дыхание.
– Оставь его, малыш, – проговорил Фанфарор.
– Он жив? – пролепетал Мерлон дрожащим голосом. Он ещё толком не пришёл в себя.
– Пока ещё. Его нужно срочно доставить в Собор. Там есть всё необходимое для излечения. Но проклятое четвероногое животное не хочет двигаться быстрее, – обречённо пожав плечами, сказал друид. – Эй, Симур, подгони свою тварь! – крикнул Фанфарор человеку, сидевшему на носу коляски.
– Как только, так сразу! – огрызнулся извозчик. – Вы сегодня гоняете его по всей округе, и он достаточно устал, развозя ваши тела.
– Скажи спасибо, что твою милую «лошадку» не пустили на провиант, который нам понадобится в случае длительной осады, – рявкнул друид. – Так что закрой рот и вжарь скотине, чтобы передвигалась быстрее! У нас человек умирает!