Вера
Шрифт:
В общем, как всегда!
Кстати, несмотря на продажность административной системы города, власти худо-бедно, но боролись с нарушителями закона. Хотя, конечно, мало кто мог сказать, какие были истинные мотивы таких действий: направленная политика или кара слишком жадных людей.
– Эй, Ромунд, подвинь ногу в сторону, а то твой стальной сапог упёрся мне в плечо, – прозвучал недовольный голос.
Ромунд перевернулся на живот, стараясь осторожно двигать конечностями и не зашибить кого-нибудь ненароком, и поджал ноги под себя.
– Так лучше? – кинул он в темноту.
– М-да… – пришёл сиплый ответ. Судя по голосу,
Проклятая капля упала на шлем, издав глухой всплеск. Ожидание тянулось слишком долго.
Вдруг где-то со стороны улицы раздались звуки тяжёлых громоздких шагов и противные поскрипывания чего-то несмазанного.
– Кажется, наши супостаты прибыли, – сплюнул десятник. Звали его Харгул, и был он из тех, кто никогда вперёд не лез, но всегда был в нужном месте, в нужном кругу и всегда мог помочь плечом и словом.
– Пора бы, – буркнул Марти.
– Ты-то чего? Забился б в дырку какую-нибудь, а то пришибут ненароком, – пробасил в полный голос другой человек, которого с учёбы все знали под прозвищем Шип. Он и правда был, как шип – так и норовил уколоть, да посильнее, своими не всегда удачными шутками.
– Да я… – хотел ответить Марти.
– А ну закройте рты, а то сейчас двину обоим, гады, – прошипел десятник. – Свет свой накладывайте. Но что б ни звука заклинаний!
Все приняли приказ и стали быстро активировать заклятия магического света. Пришлось немного попотеть, выстроить пару барьеров, чтобы никто из противников не учуял творения волшбы и приложить больше сил, чтобы произвести заклятие без словесных образов. Увы, при чародействах всевозможные жесты и слова – это всегда попытка слегка снять напряжение с сознания для затраты меньших сил. В идеале, магия мантр и уж тем более Высшего порядка не требует криков и энергичных пассов руками. Но их действие крайне сложно, и всем живым существам, коим повезло иметь тело и все слабости данной оболочки, приходится прибегать к подобному способу обращения с изменчивой материей Эфира.
После недолгих магических действий, жёлто-зелёный свет разорвал непроглядную стену ночи на пару десятков метров вокруг, осветив соратников по оружию и стены близстоящих домов. Все маги в красных и белых робах. Все в кольчужных поножах, шлемах и перчатках. Сам же Ромунд, как архимаг, специализирующийся на воздушной стихии, был одет в белую, украшенную узорами боевую робу.
Благо магический свет виден только самому магу, использующему эту волшбу. Есть, конечно, магия и получше – острого видения, но она требует более серьёзной концентрации и тем более тренировки.
Юноша вздохнул. Сколькому ещё нужно научиться!
А меж тем звук шагов раздавался всё ближе. Им в такт легонько подрагивала земля. Скорее всего, шёл запряжённый мамонт – на точку шла партия товара.
– Как только первый отряд ударит по дому залпами Большого огня, мы выбежим из проёмов и вступим в бой, – прошептал Харгул. – Наша задача – забросать врага огненными шарами и по возможности подавить всех стрелков. Нас будут прикрывать бойцы Отдела из окон параллельно стоящих домов, – сказал десятник, и, выдержав паузу, продолжил: – Каждый салага, и я в том числе. Учебные дуэли и стрельба по куклам – бред, пшик. Забудьте тот прискорбный опыт.
– Харг, а какого мы здесь сидим? Мы даже ситуации не видим, – проскрипел чей-то массивный силуэт. Видимо, Данс – огромный человек с широкими плечами и дюжими руками. Такому в лихие рубаки идти, а он взял, да сунулся в Академию… и прошёл.
– Это точно, – вдруг прозвучал звонкий девичий голосок. Альма. Очень амбициозная девушка. Меньше, чем в магиструмы боевых магов, не метит. Хотя крайне приятна в общении, и не только.
– Не кричи! – шикнул Харгул. – А я почём знаю? Мне дали приказ, ткнули пальцем в карту города – дальше крутись, как знаешь! Привыкайте, товарищи солдаты. Если командир сказал, что белое – это чёрное, значит, чёрное. А умничать – в другом месте.
– Это точно… – фыркнул Марти. – С нашей подготовкой – в боевые задания пустить. Я только…
– Рот закрой, – посоветовал десятник. – А то кто-нибудь поможет. Мир полон «добрых» людей.
На последнее замечание никто не нашёлся, что ответить. Все отлично знали ценность молчания в городе. Ходили ведь очень нехорошие слухи о расправах с недовольными политикой Сената.
Мамонт продолжал приближаться, и лежащему на животе Ромунду каждый шаг огромной ноги животного отдавался в сердце.
Скоро, очень скоро… ещё немного, и…
Когда звуки близившегося животного и скрипы колёс прицепа, раздавались уже в нескольких метрах от секрета, мамонт резко остановился. Наступила тишина. Ромунд почувствовал, как его живот медленно, но верно скручивает предательское волнение, плавно перетекающее в страх перед безызвестностью. Чтобы хоть как-то успокоиться, юноша стал считать про себя секунды.
Раздалось три глухих стука. Тишина. Вдруг скрип петель и неразборчивый ропот разговора. Потом вновь всё стихло.
Ромунд мельком бросил взгляд на Харгула и Шипа. Оба вытянули шеи и сосредоточенно вслушивались.
Вновь скрипнула дверь, и послышался топот множества ног.
Но ничего экстраординарного не происходило. Никто не атаковал. Только топот людей из особняка и редкие всхрапы послушного мамонта.
Выжидают. Чего? Вроде первой группой командует кто-то из Отдела, и, небось, что-то особо умное в стратегическом плане придумал. Остаётся ждать и надеяться.
Время тянулось медленно, расползаясь секундами и лениво собираясь в минуты. Волнение нарастало, и Ромунду уже очень хотелось зажать руками живот, скрученный страхом, словно мочалка. Пульс в голове стучал, будто неведомый кузнец лупил в сердце пудовым молотом.
Нервы…
– Залп! – прогремело откуда-то с улицы, и прозвучали щелчки арбалетов. Завыл воздух, и послышалось несколько криков.
Следующий шаг был за магами.
От резкого удара Ромунда подкинуло вверх, и в глотку ворвался едкий вкус гари. Уши заложило от грохота взрыва. Через секунду последовал второй, и затем третий. Бушевавшая магия прижала Ромунда к земле.
– Вперёд! – заревел над ухом юноши Харгул.
– За Республику! – рявкнули бойцы десятка, и, резко вскочив на ноги, рванули к проёмам.