Вера
Шрифт:
Бой завязался нешуточный. Враг стал постепенно пятиться назад.
Обернувшись, Чедвик обнаружил, что людская толпа значительно уменьшилась, но ещё толкалась у ворот.
Тем временем враг подтянул арбалетчиков, и в храбрых защитников посыпался град стрел. Несколько мастеров стали упали замертво. Почти все инквизиторы погибли.
– Надо камушками их! – успел крикнул Фанфарор, прежде чем арбалетный болт размозжил ему лицо, пройдя насквозь голову.
Дироль, подоспев к падающему телу друида, выхватил у того сумку, и, кинув Чедвику пару камней, тут же использовал один из них, поджарив стрелков врага. Затем другой… Потом Чедвик истратил свои.
Сильно потрёпанные враги стали отступать.
Сначала Дироль, не выдержав атаки, рухнул на мощёную дорогу и затих, затем маги земли по очереди, и в конце концов и сам Чедвик, выронив посох, повалился. Силы покинули его. Больше сопротивляться он не мог. Но прежде чем вражеский клинок пробил его навылет, навеки заглушив биение храброго сердца, Чедвик видел, как последняя мать с ребёнком на руках покинула город. И, кажется, это была та самая молодая девушка-мать с ребёнком…
Три дня пролетели для Ромунда, его десятка и всех солдат легиона, в суматохе приготовлений. Как и сказал Лерой, их отправили на краткосрочные курсы по тактике ведения штурма и осады, которые, к чести сказать, прошли не так бестолково, как могло показаться на первый взгляд. Конечно, рассчитывать на полные и хорошо усвоенные знания не приходилось, принимая во внимание крайне малый промежуток времени и несовершенство человеческой природы, но всё же Ромунду удалось получить кое-какое представление о сути дела. Учителя, правда, пили горько, ходили с большими мешками под глазами, и, скорее всего, отлипали от бутылки только на время ведения лекций. Однако их знания не страдали от количества выпитого и плавно перетекали в головы слушателей.
Но, как это ни печально, время учёбы быстро закончилось, и настал день выступления. Хозяйственный Харг позаботился о всех необходимых припасах для своих бойцов, выговорив у фуражира лучший провиант и самый чистый порошок. На самом деле во всех волшебных училищах утверждается, что качество магического порошка не играет роли в производстве заклинания, полностью завися от степени контроля мага за применением силы, но преподаватель Фебовской Академии, тот самый, что вечно придирался к Ромунду, считал иначе, и на каждой лекции вбивал в головы студентов мысль о необходимости использования только чистой субстанции, мол, она лучше открывает каналы. Поэтому-то Харг, будучи ответственным человеком, любил делать всё с толком, хотя и не слыл прилежностью в Академии. Но, будучи командиром, Харгул всячески заботился о вверенных его попечению людях, стараясь добыть для них самое лучшее. И амуницию покрепче и посохи посолиднее. За что сразу заслужил серьёзное уважение и преданность.
Тем временем пришли вести с материка. День назад Ренессанс уничтожил Святую Инквизицию и вместе с ней окончил долгую агонию Серой Лиги, уложив бывших союзников на дымящихся руинах Шипстоуна. Таким образом, на всём Севере Шипстоуна появился новый гегемон, хотя в очень шатком положении. Оставались некоторые мелкие кланы, коим придётся либо подчиниться, либо сражаться и исчезнуть. Как бы то ни было, Сюреал был сильно обеспокоен таким положением дел, отлично понимая, что Ренессанс, утвердившись на севере, начнёт угрожать западу, известному плодородными землями Западного Черноземья, Хартонских равнин и низменностей близ побережий озера Вортекс. А продукты сельских общин имеют хорошую цену на рынке вечно голодного Гипериона. Впрочем, на тех территориях есть много других полезных ресурсов, например, благородных металлов, которые с молотка сбываются в ремесленный город Торвиль. Конечно, Сюреал, в отличие от разлагавшейся Святой
Кстати, в последнее время Ромунд стал частенько думать об этой надоедливой девчушке, по имени Эмми, заботившейся о нём почти всё время обучения в Академии не хуже матери. Он не мог сказать, что это ему не нравилось – Ромунду была свойственная мужская хозяйственная лень, но он предпочитал держать дистанцию. Но теперь… Вдали от заботы и необычной преданности этой девчушки, ему было грустно и одиноко. Поначалу он думал, что это от слишком быстрой смены обстановки, но затем понял: ему чего-то жутко не хватает. И всё бы ничего, если б два дня назад, возвращаясь с первых военных курсов, Ромунд не наткнулся на неё в одной из казарм.
– Эмми? – пробормотал Ромунд, подойдя к группе из трёх девушек, стоявших в дальнем конце коридора. Одна из особ показалась ему очень знакомой. Сзади.
Девушка обернулась, и, улыбнувшись, радостно завизжала:
– Ромси!
Ромунд не успел ничего толком сообразить, как Эмми заключила его в объятия.
– Эмми, что ты здесь… делаешь? – пробурчал он, пытаясь разозлиться.
– Готовлюсь к выступлению тринадцатого легиона, как и ты, – ответила девушка.
– Нет, нет, я говорю, что ты здесь вообще делаешь? Ты же должна быть в Академии! Ты ведь не заключала договор!
– Ну и что? Люди из Седьмого Отдела пришли с очень заманчивым предложением. Месяц военной практики за очень солидную сумму, – немного надувшись, сказал Эмми.
– Какие деньги, Эмми? Твоя семья держит несколько богатых поместий к югу от Умрада! О чём ты говоришь? – нахмурившись, проговорил Ромунд.
– Ну, свои бы… – попыталась возразить девушка.
– Перестань! Зачем ты здесь? Это ведь не забавы! – ворчал юноша.
– Ох! Ветеран, тоже мне.
– Ну, знаешь ли, успел поскрипеть боевой пылью на зубах! Пришлось! – важно заявил Ромунд.
– Ну и я поскриплю! – рявкнула Эмми, оттолкнув Ромунда. – И нечего воображать, что я здесь из-за тебя! – с этими словами Эмми развернулась и ушла, полная гнева.
А ведь Ромунд о таком и не подумал…
Оставалось надеяться, что десяток Эмми не кинут в пекло. Скорее всего, оставят в резервах или для дистанционных атак. Но обстоятельство пребывания Эмми в его легионе и смущало, и волновало, и радовало Ромунда одновременно. Он воспрянул духом!
Однако беспокойство никуда не исчезало.
Армия вышла на рассвете, когда лучи утреннего солнца стали касаться горизонта. Вышли молча и без особых процессий. Многие жители спали в то время, и проводить уходящих в неизвестность воинов пришли лишь родные и близкие знакомые, по традиции усыпав дорогу алыми лепестками роз. Ромунд увидел мать и помахал ей рукой. Бедная старушка лила слёзы, а отец успокаивал её, как мог. Ведь сын шёл проливать кровь за благополучие семьи.
Когда тяжёлые ворота города остались позади, и в лицо стал дуть восточный ветер, кто-то из задних рядов начал горланить хриплым голосом простую солдатскую песню, которую вскоре подхватил весь легион, чеканя шаг в ритм бьющихся сердец.