Веранда

Юлдашев Урал

Той осенью Жанибек Токенович с большим успехом защитил кандидатскую диссертацию, не было ни одного черного шара. Мы с Али Нурбатыровичем были на защите и банкете, который, кстати, прошел очень весело. Сейчас об этом грустно вспоминать: оба погибших были замечательными людьми и отличными специалистами.

Еще одно печальное известие: скоропостижно скончался Алимжан Владимирович Азимбаев, непременный участник наших собраний в «Веранде» и ее постоянный посетитель. Он был безотказным человеком. Когда кому-то нужно было срочно отлучиться, а назревала экстренная операция, Алимжан всегда без лишних вопросов шел и проводил наркоз. Он был лучшим специалистом в нашем центре по регионарному обезболиванию родов и операций,

поэтому акушеры-гинекологи часто просили его приехать среди ночи на сложные случаи.

К сожалению, согласно мировой статистике, врачи чаще других страдают от инфарктов и инсультов. Однако они, как и все, откладывают лечение и профилактику на потом. Иногда это «потом» бывает запоздалым…

Милосердие

Наступила долгожданная весна. Даже в Алматы, где в течение шести месяцев стоит теплая погода, весну ждут с нетерпением. Потом, правда, наступает жара, но это уже после. Признаюсь честно, что я не люблю холод и связанные с ним неудобства. Недаром поэт сказал, что «лето – это маленькая жизнь», и я с ним полностью согласен. Еще одна радость для алматинских врачей – медицинская выставка. Ежегодно в Выставочном комплексе «Атакент» проводится Международная выставка медицинского оборудования и препаратов. Это происходит обычно 15 мая. Сюда съезжаются все заинтересованные лица: продавцы, казахстанские фирмы, представители производителей, сами производители и, конечно, потребители – врачи, которые потом будут просить свое руководство купить необходимые новинки.

Я стоял у стенда с оборудованием для выхаживания новорожденных. Смотрел на новые кувезы с мигающими мониторами, детские дыхательные аппараты и другую технику, когда услышал знакомый голос:

– А ты что здесь делаешь? Ты же анестезиолог, а не неонатолог.

Еще не оборачиваясь, я узнал его:

– Привет, Алибек. Давно приехал?

Мы обнялись. Действительно, давно не виделись. Алибек работает неонатологом в одном из областных роддомов. Ему около тридцати пяти лет. Высокий и худощавый, он всегда казался моложе своих лет. Однако присмотревшись, я обнаружил морщины на высоком лбу и начинающуюся лысину. Последнее обстоятельство вызвало легкую грусть.

– Стареешь, брат… Что, заботы одолели? – спросил я.

– Годы берут свое, – ответил коллега. – Буквально берут за горло, то бишь за мои кудри. Боюсь, что совсем облысею! Как сам? Что нового в вашем центре? Почему не приезжаете к нам?

– Вы уже сами многое знаете и умеете. Ваша область приглашает реже всех, – ответил я.

Эта выставка хороша тем, что здесь обязательно увидишь своих старых знакомых и друзей. В другое время встречаться некогда, ведь большая часть жизни врачей проходит на работе. Мы с Алибеком обошли выставку, повстречали многих старых знакомых, у стендов познакомились с представителями фирм и, немного уставшие, вышли на улицу.

Я предложил:

– Не так далеко отсюда есть мое любимое кафе – «Веранда». Давай зайдем туда, там все хорошее: и шашлык, и пиво, и обслуживание.

Стояла теплынь, розово-красное солнце медленно катилось к закату. Мы сели за столик под небольшим тентом и сделали заказ. Спешить было некуда, и, пока нам готовили ужин, мы, довольные выставкой и свободным вечером, принялись за пиво.

– Как выставка? Нашел что-нибудь интересное для себя? – спросил я Алибека.

– Оборудования для нас много, сразу и не выберешь. Надо поговорить с теми, кто уже на нем работал.

Я согласно кивнул головой:

– Красивых и дорогих моделей наркозно-дыхательного оборудования действительно много, а как они покажут себя в работе – вопрос времени. Дело даже не в цене: дорого еще не значит, что лучше. Главное – надежность и удобство в эксплуатации. Интересная деталь, заметил? – спросил я. – Наш казахстанский менеджер, представитель фирмы,

пытался мне объяснить некоторые функции аппарата для искусственной вентиляции легких. Даже не спросил, анестезиолог я или нет, имею ли опыт работы на подобных аппаратах, но сразу начал объяснять, какой режим вентиляции нужно использовать и при каких обстоятельствах. Чудно. Этот менеджер не имеет медицинского образования, а только инженерное. Я специально спросил его об этом. Несмотря на это, он пытается мне, анестезиологу с многолетним стажем, объяснить, что нужно делать врачу! Есть такие простаки: стоит им открыть рот, как сразу выдают себя с головой.

– Ладно, это не самое страшное, мы сами разберемся в особенностях этих аппаратов. Ты лучше послушай мою историю. Помнишь, что у меня есть младшая сестра Айман? Четыре года назад вышла замуж.

– Поздравляю! Наверное, уже и племянники у тебя есть?

– В том-то и дело. Она же хрупкая девушка, хотя и очень красивая. В общем, через положенное после свадьбы время она родила мальчика в нашем роддоме. Родители немного боялись за ее здоровье, но все обошлось, а беда пришла с другой стороны. В тот день я как раз дежурил. Родила Айман под утро. С мальчиком пришлось повозиться, я уже хотел подключить его к аппарату искусственного дыхания, но состояние стало улучшаться. Я поместил его в кувез с кислородом, подключил мониторы, но ситуация существенно не изменилась. Поэтому утром я позвонил своему знакомому профессору-неврологу и попросил о консультации. Он приехал после обеда, когда закончил читать свои лекции, осмотрел малыша и поставил диагноз: энцефалопатия тяжелой степени и синдром дыхательных расстройств.

Айман с малышом выписали после курса лечения и всех процедур, но душа моя была неспокойна. Прошло какое-то время, и я стал замечать, что мальчик отстает в развитии. Более того, у него начала непропорционально увеличиваться голова. Я снова позвал профессора, и он, осмотрев ребенка, сказал:

– Похоже, что у него детский церебральный паралич – ДЦП – и нарастает гидроцефалия. Крепись, Алибек. Лечение я, конечно, назначу, но эффект будет незначительный, если вообще будет.

Вот так мы получили проблему…

Ребенок развивался плохо, а голова росла и росла. Айман целыми днями сидела возле мальчика, пыталась разговаривать с ним в надежде, что он ее услышит. Я прочитал много литературы по этому вопросу, но нигде ничего утешительного не нашел. Малышу периодически становилось плохо, тогда мы вызывали скорую помощь, ему кололи успокаивающие средства, и он засыпал. В доме сложилась гнетущая обстановка, все ходили хмурые, гостей не звали и сами старались никуда не ходить, ведь люди обязательно спросят, как наш мальчик. А что тут скажешь – одно расстройство. Мы как могли подбадривали Айман. Ее муж Мамедали, молодой красивый парень, бизнесмен, все свои деньги тратил на лекарства и консультантов. Потом от безысходности стал приглашать экстрасенсов и целителей, от которых, конечно, не было никакого толку, а просто трата денег. Так что этот мужчина вместо счастливой семейной жизни получил тяжелую проблему, которая не имела решения.

Прошел год. Мамедали нашел себе другую женщину и ушел к ней. После этого Айман впала в тяжелую депрессию. Когда стало совсем невыносимо видеть все это, я впервые подумал об эвтаназии.

Алибек перевел дух, отпил немного пива и продолжил:

– Я всегда к этому относился негативно: как можно прервать жизнь человеку, как решиться на такое? Считал, что никто не имеет на это морального права. Однако проблему надо было решать, во-первых, из-за Айман, во-вторых, из-за малыша. Он еще не знает жизни, мы тоже не знаем, что чувствует этот маленький человечек. Страдает ли, ощущает боль, дискомфорт, голод? Слышит ли он нас? Ведь он не может дать нам какой-либо знак, кроме негромкого плача. Так что жизнь заставила меня крепко задуматься…