Верба-хлест
Шрифт:
Так придумала Королева.
И каждый раз она громко смеялась, видя, как тянется к Первому Злодей, но цепь не пускает ею на каких-то десять сантиметров, а сам Первый прикован к решетке за обе руки.
Первый стоял уже многие месяцы, ноги его распухли, и только когда Злодей ненадолго засыпал, Первый мог хотя бы присесть на пол и тоже поспать - но Злодея мучила бессонница, и Первому приходилось туго.
Королева каждый раз просто стонала от смеха, видя, как Злодей натягивает тонкую цепочку и шарит в воздухе руками в десяти сантиметрах
Иногда Королева развлекалась по-другому: она давала послушать Первому голоса ею плачущих детей по радиотелефону - дети тихо пищали и просили прощения у кого-то невидимого, маленький просил хлебушка, а потом раздавались удары и покорные рыдания.
Первый смотрел в пол, а Королева радовалась как ребенок (вспомним ее детство) и говорила:
– Верба-хлест, а?
Но все на свете меняется, и однажды Второй сообщил Королеве, что международная комиссия ООН решила послать инспекцию в разные страны, как там соблюдаются права человека в больницах и тюрьмах, не мучают ли людей.
А поскольку он, Второй, член этой комиссии - был грех, заставили вступить свои же из министерства, чтобы прощупать обстановку и быть в курсе дела, - то инспекция приедет и к ним в страну.
Королева чего не любила для себя лично, так это надсмотрщиков, учителей и всяких указаний - она этого не могла выносить еще со времен вербы.
Она сказала, что в свою собственную страну она никого не пустит, никого.
Второй скромно ответил, что тогда все поймут, что у них нарушаются права человека, и не пустят, в свою очередь, самое Королеву с визитами в свои государства: все поездки доброй воли в богатые и цивилизованные страны отменяются!
В бедные можно, но там всюду как и тут, стрельба, очереди и в гостиницах тараканы.
– Прекрасно, - ответила Королева, - пусть приезжают. Но только не на Вербовское шоссе!
(То есть в Дом скорби.)
– Они как раз туда и едут, - возразил Второй скромно, - им кто-то настучал.
– Прекрасно, - опять сказала Королева, - ты мне начинаешь ставить палки в колеса, а? Я люблю, когда меня не любят, но люблю какой-то странной, мучительной любовью. Ты схватываешь ситуацию?
– Схватываю, - отвечал побледневший Второй.
Короче, Королева предложила сменить название учреждения на Вербовском шоссе и вместо "Дом скорби" назвать это дело "Школа драматического искусства", а для больных ввести звания "студент" и "выпускник" (выпускниками в шутку называли самых древних старичков и безнадежных больных) - что же касается санитаров, то они отныне именовались "педагоги по технике речи", а врачи носили звание "мастеров".
Буйное отделение имело отдельную вывеску "Курсы пластической импровизации".
В нищую психушку были временно свезены театральные костюмы с киностудии.
И когда Королю и Королеве были представлены члены комиссии ООН, все уже было готово.
Глуповатый Король спросил:
– Как долго уважаемые пробудут в нашей стране?
Комиссия
Королева, в свою очередь, поинтересовалась:
– Уважаемые знают адреса учреждений?
– О да, - ответили ученые, разномастные, бородатые и лысые, в бейсбольных кепках, очках и майках, несолидные какие-то.
– А можно ознакомиться со списком? - спросила Королева.
– О да, - сказала комиссия.
– А что это у вас за адрес, Вербовское шоссе! Там нет никакой больницы, там теперь Школа драматического искусства.
– Ой, - воскликнул Король, - а я и не слышал, надо же! Молодые актриски, а? Давно это у нас?
– Ты что, - с ненавистью улыбаясь, отвечала Королева, - да ведь я кончала эту школу! Давным-давно, ты что!
– Прекрасно, - сказала комиссия, - мы изучаем также и учебные заведения, и тюрьмы, и детские сады, и казармы: всюду, где могут нарушаться права человека.
– Что вы, - сказала Королева. - Какие там права! У нас с этим давно все в порядке.
– Итак, едем на Вербовское шоссе! - заключила комиссия.
– Я с вами, - улыбнулась Королева.
– А у меня государственный вопрос, - сказал глупый Король, держась за живот. - Я остаюсь.
Но комиссия не взяла Королеву, поскольку у них был только экологически чистый транспорт, многоместный велосипед, на котором они ездили из страны в страну, ни от кого не завися; велосипед был снабжен также полевой кухней и балдахином от дождя.
И пока Королева шла вдоль почетного караула, пока гремели залпы в ее честь и раскрывались ворота, пока начальник стражи рапортовал, а гвардейцы, держа равнение, расходились в стороны - короче говоря, пока шло без сучка без задоринки ежедневное провожание Королевы за калитку (любое нарушение каралось расстрелом на месте при помощи взвода товарищей), велосипедисты давно уже приехали в бывший Дом скорби на Вербовском шоссе.
Комиссия прошла мимо учебной аудитории, где сидели по койкам студенты, каждый в роли Наполеона, и, скандально пуская в ход кулаки и табуретки, обсуждали план действий под Ватерлоо - а педагог, кисло улыбаясь, раздавал всем очень большие витаминки.
Далее комиссия миновала комнату, где Ленин говорил речь, бегая по столу, а пятнадцать других Лениных лежали почему-то привязанные на кроватях и махали руками и ногами, а педагог ловил бегающего Ленина и орал на студентов громким голосом, как и полагается режиссеру, но его никто не слушал, потому что все присутствующие тоже произносили речи кто какую хотел.
Далее следовали курсы пластической импровизации, где шел спектакль "Каторга" и все актеры были прикованы цепями к стене, разнообразно импровизируя позы страдания, а педагог по технике речи играл роль свирепого надсмотрщика настолько удачно и был так хорошо загримирован, что комиссия даже зааплодировала, - судите сами: на голове шерсть до бровей, носа нет, одни дырки, зато брови мощные, как руль у велосипеда.