Вердикт
Шрифт:
Его честь сказал:
— Я тоже подтверждаю, что человек на видеопленке присутствовал в зале суда в прошлую среду.
Но человек с видеопленки был уже далеко. Дойла благополучно встречали в Чикаго в тот самый момент, когда он входил в квартиру Истера на экране судейского монитора и спокойно фотографировал ее, уверенный, что поймать его невозможно.
— Вы можете вернуться в комнату присяжных, мистер Истер.
Спустя час адвокаты сделали первую слабую и плохо подготовленную попытку выступить против изоляции жюри. Обвинения в незаконных действиях, словно теннисные мячи, летали туда-сюда по залу, но защита чаще оказывалась под огнем. Обеим сторонам было известно то, чего они не могли доказать, а следовательно,
Присяжным Николас в подробностях, весьма красочно обрисовал и все, что случилось в суде, и все, что было записано на видеопленке. В спешке судья Харкин забыл предупредить Николаса, что запрещает ему обсуждать это с коллегами. Его оплошностью Николас немедленно воспользовался, он не мог допустить, чтобы история стала известна присяжным из других источников. Он позволил себе также объяснить товарищам, почему их так поспешно покинула Стелла и почему она ушла в слезах.
В метаниях по кабинету Фитч тер шею и виски, дергал себя за бородку, требовал немыслимых ответов от Конрада, Свенсона и Пэнга и, возможно, такой бурной деятельностью предотвратил пару микроинсультов. Кроме этих троих, в его распоряжении были также юный Холли, Джо Бой, местный частный детектив с неправдоподобно бесшумной походкой, Данте, чернокожий коп в отставке из округа Колумбия, и Дьюбаз, еще один местный парень со слишком длинным послужным списком. Еще четыре человека работали с Конрадом. Еще дюжину он мог призвать в Билокси в течение трех часов. Это не считая консультантов и адвокатов. У Фитча было полно людей, им платили кучу денег, но он-то точно знал, черт возьми, что никого не посылал в Майами на выходные следить за тем, как Стелла с Кэлом шастают по магазинам.
— Кубинец?! С фотоаппаратом?! — Повторяя это, Фитч запустил в стену телефонным справочником.
— А что, если это девица? — спросил Пэнг, медленно поднимая голову, которую вовремя опустил секунду назад, чтобы в нее не угодил справочник.
— Какая девица?
— Марли. Хьюлик сказала, что им звонила девушка. — Спокойствие Пэнга резко контрастировало с бешенством его босса. Фитч замер на полуслове. Потом сел в кресло, выпил еще таблетку аспирина и еще минеральной воды и наконец произнес:
— Думаю, ты прав.
Пэнг действительно был прав. Кубинец был грошовым “секретным агентом”, имя которого Марли выудила из телефонной книги. Она заплатила ему две сотни, чтобы он побродил вокруг с подозрительным видом — нетрудная работенка — и чтобы попался на глаза Хьюликам, когда те будут выезжать из отеля.
Одиннадцать присяжных и три дублера снова собрались в зале. На месте Стеллы в первом ряду теперь сидел Филип Сейвелл, сорокавосьмилетний хмырь. Он назвался свободным хирургом — врачевателем деревьев, но за последние пять лет ни в одном списке ни одного учреждения на всем побережье такой профессии зафиксировано не было. Он был также стеклодувом-авангардистом, чьи произведения представляли собой ярко раскрашенные, бесформенные предметы, которым он давал таинственные имена, связанные с морской стихией, и иногда выставлял их в маленьких, третьесортных галерейках в Гринвич-Виллидж. Хвастался Сейвелл и тем, что он — бравый мореход, и утверждал, что однажды сам построил двухмачтовый парусник и доплыл на нем до Гондураса, где судно затонуло при полном штиле. Иногда он тратил деньги на археологические раскопки, в частности, после того как затонуло его судно, провел одиннадцать месяцев в гондурасской тюрьме за нелегальные раскопки.
Не женат, агностик, выпускник Гринэлла, некурящий. У каждого юриста, присутствовавшего в зале, Сейвелл вызывал неподдельный ужас.
Судья Харкин заранее извинился за то, что собирался сделать. Секвестр жюри — решение редкое и весьма радикальное, принимается лишь в случае чрезвычайных обстоятельств, почти исключительно при рассмотрении дел о намеренном убийстве. Но сейчас иного выхода нет. Произошла попытка противозаконного контакта. Нет
Харкин объяснил, что много месяцев назад разработал план на такой случай. Округ снял неподалеку отсюда несколько комнат в мотеле, название которого останется тайной. Меры предосторожности будут усилены. Вот перечень правил, с которыми он их ознакомит. Суд вступает во вторую неделю слушаний свидетельских показаний, и судья просит адвокатов закончить этот этап как можно быстрее.
Всем пятнадцати присяжным разрешается сейчас пойти домой, собрать вещи, привести в порядок дела и доложить суду завтра утром, что они готовы провести следующие две недели в изоляции.
Со стороны присяжных не последовало никакой реакции — все были слишком ошарашены. И лишь Николас Истер подумал, что все это весьма забавно.
Глава 14
Зная любовь Джерри к пиву, азартным играм, футболу и всякого рода беспутным развлечениям, Николас предложил ему встретиться в понедельник вечером в казино, чтобы отметить последние часы их свободы. Джерри счел идею восхитительной. Покидая здание суда, они размышляли о том, чтобы пригласить еще кое-кого из коллег по жюри. Мысль была недурной, но ничего не вышло. О Хермане речи не шло. Лонни Шейвер, очень взволнованный, стремительно убежал, не сказав никому ни слова. Сейвелл был новичком, они ничего о нем не знали, но полагали, что от такого парня лучше держаться подальше. Оставался Херрера, полковник Наполеон, но его им приглашать не хотелось — достаточно того, что им предстояло провести с ним взаперти целые две недели.
Джерри пригласил Сильвию Тейлор-Тейтум, Пуделиху. Они с ней подружились. Она уже дважды была разведена, а Джерри готовился к своему первому разводу. Как знаток всех казино на побережье, он предложил отправиться в новое заведение под названием “Дипломат”. Там имелся прекрасный бар с большим выбором недорогих напитков, большой телеэкран, обстановка — вполне интимная, а у официанток — длинные ноги и минимум одежды.
Явившись к восьми, Николас застал Пуделиху, уже занявшую столик в переполненном баре. Она потягивала светлое пиво и мило улыбалась, чего никогда не делала в суде. Свои волнистые, струящиеся волосы она убрала назад. На ней были линялые джинсы в обтяжку, свободный свитер и красные ковбойские сапоги. Это не делало ее хорошенькой, но все же в баре она выглядела гораздо привлекательнее, чем в ложе присяжных.
У Сильвии были темные, печальные, мудрые глаза, и Николас решил немедленно, пока не появился Джерри, как можно глубже в них погрузиться. Он заказал по новой и начал легкую беседу.
— Вы замужем? — спросил он, зная, что она разведена. Первый раз она вышла замуж в возрасте девятнадцати лет и родила двойню — мальчишек, которым сейчас уже по двадцать. Один работает на нефтяной буровой вышке в море, второй учится на первом курсе колледжа. Очень разные ребята. Первый муж бросил ее через пять лет, пришлось самой поднимать сыновей.
— А вы женаты? — в свою очередь, спросила она.
— Нет. Теоретически я все еще студент, но в настоящий момент работаю.
Второй муж Сильвии был немолод, и, слава Богу, у них не было детей. Брак продлился семь лет, а потом он сменил ее на более новую модель. Она поклялась больше не выходить замуж. “Медведи” сражались с “Паккерами”, и Сильвия с интересом наблюдала за игрой. Она любила футбол, потому что ее мальчики в старших классах были лучшими нападающими лиги.
Джерри стремительно вбежал в казино и настороженно оглянулся назад, прежде чем извиниться за опоздание. Он залпом опорожнил первый стакан пива и объяснил, что ему показалось, будто за ним следят. Сильвия подняла его на смех, заявив, что теперь все присяжные, наверное, нервно озираются, высматривая тени у себя за спиной.