Вердикт
Шрифт:
— Как вещи доставят отсюда в мотель? — не выпуская сумок из рук, подозрительно спросил Николас.
— Мы как-нибудь переправим их в течение дня, — ответил Уиллис, — но сначала мы должны их осмотреть.
— Черта с два!
— Простите?
— Никто не будет осматривать мои вещи, — сказал Николас, входя в комнату присяжных.
— Так судья распорядился, — объяснила Лу Дэлл, входя вслед за ним.
— Мне не важно, как распорядился судья. Мои сумки никто не будет осматривать. — Он поставил их в угол, прошел к кофейному столу и бросил стоявшим в дверях Лу
Те попятились, и Лу Дэлл закрыла дверь. Прошла минута, прежде чем в коридоре снова послышались голоса. Николас открыл дверь и увидел Милли Дапри, со вспотевшим лбом стоявшую напротив Лу Дэлл, и Уиллиса с двумя неподъемными чемоданами.
— Они собираются осматривать наши вещи, но этого не будет, — объяснил ей Николас. — Ставьте-ка свои чемоданы сюда. — Он с большим трудом оторвал от пола ближайший и оттащил его в тот же угол, где лежали его сумки.
— Но судья распорядился... — тупо бубнила Лу Дэлл.
— Мы не террористы, — огрызнулся Николас, тяжело дыша, — чего он боится, что мы тайно пронесем оружие, наркотики или что-то еще в том же роде?
Милли схватила пончик и поблагодарила Николаса за то, что он позаботился о неприкосновенности ее личных вещей. В конце концов, в ее багаже есть такие предметы... Она вовсе не хотела бы, чтобы к ним прикасался мужчина, Уиллис, например, или кто бы то ни было другой.
— Выйдите! — заорал Николас, указывая на дверь Лу Дэлл и Уиллису. Те снова ретировались в коридор.
Без четверти девять все двенадцать присяжных собрались в комнате, набитой к тому времени сумками и чемоданами, которые Николас спас от досмотра и стащил в угол. С каждым новым чемоданом он становился все более сердитым, произносил гневные тирады, всячески неистовствовал и весьма преуспел в том, чтобы превратить жюри в сборище озлобленных людей, готовых высказать все, что они думают по этому поводу. В девять Лу Дэлл постучала в дверь и повернула ручку, чтобы войти.
Дверь оказалась запертой изнутри.
Она постучала снова.
В комнате присяжных никто не шелохнулся, только Николас подошел к двери и спросил:
— Кто там?
— Лу Дэлл. Пора идти в зал. Судья ждет вас.
— Передайте судье, чтобы он шел к черту!
Лу Дэлл обернулась к Уиллису. Тот, с глазами навыкате, потянулся к своему ржавому пистолету. Грубость Николаса насторожила даже самых рассерженных присяжных, но не расколола их единства.
— Что вы сказали? — переспросила Лу Дэлл. Послышался щелчок, ручка повернулась. Николас вышел в коридор и закрыл за собой дверь.
— Передайте судье, что мы не выйдем в зал, — заявил он, сверху вниз глядя на грязно-серую челку Лу Дэлл.
— Вы не имеете права так поступать, — как можно более грозно сказал Уиллис, который на самом деле грозным вовсе не был, а был, наоборот, слабаком.
— Заткнитесь, Уиллис.
События, связанные с присяжными, во вторник снова привлекли публику в зал суда. Уже стало известно, что одного присяжного отставили, а к другому ворвались в квартиру, что судья разгневан
Утренние газеты, выходящие в Билокси, Новом Орлеане, Мобайле и Джексоне, поместили большие статьи на первых полосах.
Судебные завсегдатаи толпились в здании. Большинство местных судейских чиновников вдруг вспомнили о неотложных делах и, явившись на службу, роились вокруг зала заседаний. Полдюжины репортеров из различных изданий оккупировали первый ряд позади адвокатов обвинения. Мальчики с Уолл-стрит, чья команда редела по мере того, как они открывали для себя местные казино, глубоководную рыбалку и долгие ночи в Новом Орлеане, снова была в полном сборе.
Так что было кому наблюдать за тем, как взвинченная Лу Дэлл на цыпочках прошмыгнула через дверь, откуда обычно выходили присяжные, пересекла переднюю часть зала, подошла к судейской скамье и наклонилась к судье. Харкин тоже склонился к ней, и они начали о чем-то шептаться. Сначала судья вертел головой, словно ничего не мог понять, потом тупо уставился на дверь, возле которой, недоуменно подняв плечи, застыл Уиллис.
Закончив свое сообщение, Лу Дэлл быстро вернулась и встала рядом с ним. Судья Харкин пристально посмотрел на удивленные лица адвокатов, затем на зрителей, потом стал царапать на бумаге что-то, чего и сам не смог бы прочесть, обдумывая между тем свои дальнейшие действия.
Забастовка присяжных!
Что сказано об этом в судейском справочнике?
Он пододвинул микрофон и сказал:
— Господа, у нас небольшая проблема с присяжными. Мне нужно переговорить с ними. Прошу мистера Рора и мистера Кейбла пройти со мной. Все остальные пусть остаются на своих местах.
Дверь снова оказалась запертой. Судья вежливо постучал. После третьего удара он попробовал повернуть ручку. Она не поддалась.
— Кто там? — спросил изнутри мужской голос.
— Это судья Харкин, — громко ответил Его честь. Николас, стоявший у двери внутри комнаты, повернулся и улыбнулся коллегам. Милли Дапри и миссис Глэдис Кард жались к сложенным в углу вещам, они страшно нервничали, боясь, что судья отправит их в тюрьму или накажет каким-либо другим способом. Но остальные присяжные были по-прежнему возмущены.
Николас отпер замок и открыл дверь. Приветливо, словно ничего удивительного не случилось, словно забастовки присяжных были рутиной судебных процессов, он улыбнулся и сказал:
— Входите.
Харкин, без мантии, в сером костюме, вошел в сопровождении Рора и Кейбла.
— Что у вас за проблема? — спросил он, оглядывая комнату.
Большинство присяжных сидели за столом, на котором в беспорядке стояли кофейные чашки и пустые тарелки. Везде были разбросаны газеты. Филип Сейвелл в одиночестве стоял у окна. Лонни Шейвер сидел в углу с лэптопом на коленях. Истер, без сомнения, был их делегатом и, возможно, подстрекателем.