Веридикт
Шрифт:
— Разве у вас нет сальватора? — удивилась пациентка, глядя, как сквозь первые витки начинает проступать кровь. Этот минерал ускорял заживление тканей, а такие неглубокие повреждения, как у неё, исцелил бы мгновенно. Геологи нашли единственное и совсем небольшое месторождение лишь столетие назад и ещё долго изучали свойства породы, однако всех ныне живущих лекарей снабжали целительным камнем при выпуске из гимназии.
— Нет, — мужчина вскинул голову и внимательно посмотрел ей в лицо. Он всё ещё держал её руку и натянутый для следующего оборота бинт. Меральда смутилась и отвела глаза. Её любопытство было неуместным, ведь детство давно прошло. — На красном не видно крови, — неожиданно добавил Бравиати, возвращаясь к процессу. Закончив
— Не нужно, спина в порядке, — мягко уклонилась девушка.
— На вас платье разорвано, — выдав факт, он резко поднялся с кровати и обошёл сидящую полубоком пациентку, одним махом смёл волосы в сторону и властно взялся за плечи. Он склонился так близко, что Меральда кожей ощущала его тёплое дыхание. Она невольно сжалась в комок и начала путано объяснять, при каких обстоятельствах лишилась воротника, но Азесин перебил её коротким «всё хорошо» и, наконец, отпустил. Торопливо собрав инструменты, лекарь ушёл, так же стремительно, как и появился, едва кивнув в знак прощания.
Довольно простой, но сытный ужин принесли прямо в комнату. Девушка попыталась расспросить лакея об Иши — мальчика от неё фактически отрывали силой, тот брыкался и даже кусался, — но прислужник лишь странно пожимал плечами. Меральде показалось, что у него вовсе нет языка, к тому же нижнюю часть лица скрывала полумаска.
Занять мысли игрой не получилось, флюорит потускнел, и свет перестал доставать до закутка со столом. Сон не шёл, в голове варилась каша из герцога Хари с раздвоением личности, который, как известно, приходился внебрачным сыном правящему королю Галиарду Первому и, несмотря на отсутствие права наследования, получил его фамилию и высокий титул. В том же вареве крутились няня комиссара, лекарь без диплома и безмолвный лакей. Меральда слушала песню дождя и разглядывала ровные кругляши света у подножия фонарей во дворе, когда тёмная фигура в капюшоне попала в один из них. Натянутая на бойнице сетка, тонкие штрихи мороси вперемешку с туманом и высота не давали рассмотреть человека, покидающего Каструм-Мар глубокой ночью. Тем не менее караульные спокойно его пропустили, он свернул за пустеющий плац и затерялся в постройках, а через некоторое время вернулся, ведя под уздцы лошадь. Архангелы раскрутили катушку, опасный мост без поручней расстелился перед путником и он так же — пешком — отправился в город. Меральда добавила в свой бессмысленный список неизвестного инженера, соорудившего столь ненадёжную конструкцию над ущельем между Миражом и крепостью. Дождалась, пока часовые свернут переправу, и уже в полной темноте забралась в кровать. Ей до сих пор казалось, что дыхание Азесина Бравиати свербит между обнажёнными лопатками, поэтому прежде чем заснуть, она плотно закуталась в одеяло, как в защитный кокон.
Комиссар сидел так ровно, будто проглотил фонарный столб. Он держал руки на коленях и оттого живо напоминал студента-отличника во время лекции. Кроме одного — в его глазах не было заинтересованности, он смотрел даже не на Меральду, а куда-то сквозь неё.
— Дача показаний ведётся под запись, требуется ваше согласие. Трансляция будет храниться в архиве гарнизона до окончания следствия, после чего подлежит полному обнулению. Ваш личный архив скопирован в память комиссариата и также будет обнулён по завершении расследования. В период проведения следственных мероприятий гарнизон обязуется не распространять и не передавать данные третьим лицам, ни посредством синка, ни в устной форме. Вам всё ясно?
Девушка неуверенно кивнула. С одной стороны, ей было жутко от этого расфокусированного взгляда и маленькой душной комнаты, в которой не было ничего, кроме двух стульев и запертой двери. Но с другой, всё это меркло на фоне заученного текста, выданного герцогом тихим, совершенно спокойным тоном. Если ему необходимо согласие на простое ведение протокола, то и для подключения к идеографу тоже!
— Произнесите. Ртом, — отрывисто приказал Хари и Меральда с ужасом поняла, что серые глаза нашли её в той пустоте, которую рассматривали до сих пор.
— Мне всё понятно. Я согласна на ведение записи, — быстро протараторила она и снова потупилась, мельком отметив медленное движение его пальцев.
— Представьтесь.
— Ученица Меральда Каллепс из Хаза, — голос девушки дрожал.
— Меральда Каллепс, вам известно, что после звукового сигнала следует оставаться на месте и ничего не предпринимать?
— Да, — ответила и склонила голову ещё ниже.
— Почему вы покинули здание Архива Забытых Слов после сигнала? — герцог говорил сухо и ни на секунду не задумывался, будто вёл дознание по давно отработанной схеме.
— Испугалась, — сказала ровно то же, что и капралу, когда её поймали.
— Уточните, чего вы испугались?
— Вас, — Меральда запнулась и уже почти спрятала лицо в ладонях, чтобы не расплакаться в открытую. Но другого вопроса не последовало. Пауза почему-то ощущалась неприятно и, несмотря на духоту, по спине опять поползли ледяные мурашки. Набравшись мужества, она украдкой взглянула на комиссара. Орлиная бровь чуть приподнята, губы сжаты в тонкую линию, а на скулах то и дело вздымаются желваки. Он лениво моргнул, а когда открыл глаза, устремлённый на девушку взор снова стал ясным. Черты лица смягчились, словно ярость смыло водой.
— Чем обоснован ваш страх? — всё так же сдержанно продолжил он.
— Я видела трансляции с казней, — конец реплики утонул в свистящем шёпоте. Она незаметно стёрла первую слезу с щеки.
— Исполнение приговора, — Меральда не поняла, а переспросить мешал горький комок в горле, поэтому подняла на собеседника помутневший от влаги взор. — Не казнь, а исполнение приговора, по постановлению королевского суда, — жёстко повторил он.
— Видела трансляции с исполнения приговоров, — совсем тихо выдавила девушка, пока он ещё раз не скомандовал повторить ртом.
— Если вы плохо себя чувствуете, мы можем отложить дачу показаний до восстановления ваших речевых функций, — и Хари совершенно не издевался, сидел с каменным лицом, вытянутый по струнке, неизменно держа руки на коленях. И только когда с подбородка закапало, Меральда поняла, что позорно разрыдалась. Тут же решительно ухватила более или менее чистый край юбки и принялась утираться. Герцог же на мгновение оторопел, а вернув себе контроль, с невозмутимым видом вытащил из кармана платок и протянул ей. Девушка сдавленно поблагодарила, наконец отпустив многострадальный подол.
— Всё в порядке, давайте продолжим, — шмыгая красным распухшим носом, попросила она и выпрямилась, чтобы увидеть, как Хари снова смотрит на неё будто на пустое место.
— Вы знаете, кому принадлежат означенные трансляции?
— Если вы говорите о первоисточнике, то нет, я ничего о нём не знаю.
— Почему вы удалили эти трансляции из памяти синка?
— Не хотела, чтобы их нашёл гарнизон. Подумала, что для вас их наличие покажется оскорбительным, — Меральда расправила плечи, её голос звучал увереннее с каждым словом. Кем бы ни был знаменитый герцог Хари — бастардом короля, тупой ищейкой, хладнокровным палачом, двуличным психом, — но он вовсе не жестокий. Жестокие люди не раздают свои носовые платки зарёванным девчонкам. Уголок его рта дрогнул. Он сделал простой жест пальцами, видимо, останавливая запись, немного подался вперёд, хищно сощурив глаза, и произнёс: