верлибры

Рязанов Алесь

Мы не заходим в хату: в ней жили деды, в ней жили прадеды наши, а мы стоим на пороге, на чистосердечном пороге, и мы ощущаем, что и мы такой же порог, до которого – нету нас и после которого – нет…

Есть места обретенья и места утрат.

Как объяснить человеку, кто он такой?

Дожидаются хаты, что люди вернутся.

Отряхают прах на пороге.

Когда мы с родом – мы против рода,

когда мы с природой – мы против природы,

когда мы с миром – мы против мира.

Таится минувшее

в сумраке, будущее – в светлыни.

МЫ, ЛЮДИ

На кругозоре, в самом конце извилистой дальней дороги, – солнце,

а на дороге, во всю длину ее, – мы, люди…

Когда мы считаем друг друга по пальцам – нас много,

когда мы считаем друг друга по душам – нас мало:

нам нужно еще увидеть в иных – себя, в себе – небеса, в небесах – солнце, а в солнце – солнцелюдей.

На дороге остановившись, одни из нас строят на ней жилье. "Мы уже нашли, – говорят они, – свое место под солнцем."

Другие, боясь, что в конце их не станет, подаются назад, во все большую тень.

Третьи, отдавши дороге все, что их задерживало и затеняло, входят, будто в ворота нового света, в солнце, и сами становятся солнцем, и в людях земли видят солнцелюдей.

ОТРАЖЕНИЯ

По сосредоточенным кольцам пня стану гадать про лета, какие сплыли,

про зимы, какие растаяли,

на зеркалах же – про то, кто я…

Что в зеркалах проходит навстречу, приходит напротив,

что находится о правую руку, оказывается о левую руку,

и то, что было единственным, становится многим.

В зеркалах – воплощаюсь,

в зеркалах – изменяюсь,

по зеркалам – распознаю, где – ложь, а где – правда,

где – свет, а где – мрак…

Мрак – наибольшее обособление: в нем нет ничего.

Свет – наибольшее воплощенье: в нем есть все.

В зеркалах встречаю знакомых и незнакомых людей, в зеркалах встречаю животных, птиц, змей, в зеркалах встречаю ножи и розы -

и всем до меня есть дело.

– Ты еще ни разу не видел себя, – уверяют они. – Всегда и всюду ты видишь одних только нас – свое многоликое отраженье…

Неужто без зеркала мысли не ведают, что подумать, взгляды – куда поглядеть, дорога – куда податься и жизнь – как жить?!.

Когда-нибудь, вырвавшись в наступающее, туда, где меня еще нет, увижу чью-то фигуру, что средь зеркал блуждает и в отраженьях пытается кого-то найти.

ГОСТИ

Гости пришли в мой дом.

Пытаюсь

узнать, что им нужно.

Отвечают гости: мы хотим взять для нас дорогое.

Пытаюсь узнать, кто они.

Отвечают гости: хозяева.

Видать, обознались гости и забрели не в тот дом. я живу от рождения тут и знаю все до последней мелочи: вот – потолок, вот – пол, вот – вещи, и все, что ни есть здесь, – все мое.

Но гости вскрывают половицы и вытаскивают из-под них сундук,

вынимают пару кирпичей из стены – и вот уже держат в руках шкатулку,

лезут под балку – и достают из щели какой-то сверток…

И вот я стою в своем доме – гость.

ВЕЩИ

Раскапывают городище.

Откапывают вещи.

Вот вещь-рука, вот вещь-нога, вот вещь-сила, вот вещь-власть…

Вещи – та плоть человека, которая умирает последней.

За вещи держусь, на них опираюсь, получаю в наследство вещи…

Вещами измеряется мое время, ограничивается мое пространство, без них погибаю, без них пропадаю, без них ничего не значу.

На торжище, где все покупается и продается, допытываюсь у вещей, как их зовут.

Они называют мои имена.

ЗАТМЕНИЕ

Приставив к глазам затемненные стекла, люди глядят вверх:

теперь они могут смотреть на солнце,

теперь они могут видеть затменье…

Что же, деревья, что, камень, что облако, – неужто мы видим вас лишь потому, что нашло и на вас затменье?!.

А чистые сущности мира для нашего взгляда все еще остаются закрытыми?!

И мы ни разу ни с чем еще не были один на один?!

За деревнею – речка, за речкою – горка, за горкою – поле, на поле – камень, а на том валуне-камне стоит золотая корона…

Но стоит мне только взглянуть на нее своими глазами – все пропадает…

Смотрю сквозь преграды.

Думаю сквозь преграды.

Сквозь преграды живу.

И стало солнце землею.

И стало затмение плотью.

КРОТЫ

Как предательский лед, под нами проваливается земля,

сами собой со своих мест сходят храмы и тюрьмы, музеи и магазины…

– Не надо на все это обращать вниманье, – советуют нам откуда-то сверху, – это кроты копают свои норы, всего лишь кроты…

Мы и так уж давно на много чего не обращаем вниманье,

даже на то, что мы уж не слишком и мы,

что мы подкопаны даже в самих своих мыслях, поступках, словах,