Верный ход
Шрифт:
Когда и он сел, она протянула руку и коснулась его руки, лежащей на руле.
— Скажите мне, — тихо проговорила она, — как далеко мы продвинемся этой ночью?
Кристофер оцепенел. Вкладывала ли она двойной смысл в свою фразу? Или нет? Долгое время он смотрел на нее и затем медленно переключил внимание на дорогу…
— «Эмеральд-вэлли-мотел», — объявил он, словно высвистывая слова сквозь зубы. — Слышали такое название?
Сквозь затемненное лобовое стекло она посмотрела на золотистого орла, распростертого на капоте автомобиля, и улыбнулась. Она-то была знакома с этим мотелем, но вот Гленда вряд ли.
— Нет, —
Ее прикосновение было сладкой мукой: ощущение теплоты ее кожи сладостными волнами растекалось по телу.
— Почему? — В его голосе послышалась чувственная хрипота.
Она убрала дерзкую руку и отбросила волосы со лба, заведя их за ухо.
— Не знаю. — Она и правда не могла этого знать. Гленда ничего об этом не говорила. — Вероятно, ему не по нраву была тамошняя погода.
— Возможно.
При запуске мотор зафырчал, но затем перешел на мерное рокотание, и машина, набирая скорость, влилась в общий поток.
4
Они въехали в красивейшую долину Уильямс-вэлли, что в штате Орегон, еще до того, как Пэппа проснулась. Она руками потерла глаза и уставилась в стекло, чтобы определить, где они находятся. Вдали простирались Каскадные горы, четко очерченная линия которых выделялась на фоне звездного неба.
«Эмеральд-вэлли», — подумала она, и ностальгическая улыбка разлилась по лицу. В детские годы она вместе с сестрами и родителями часто приезжала туда. Отец в то время серьезно увлекался гольфом и любил проводить время на тамошних великолепных спортивных площадках. Сразу по прибытии они с сестрами не задерживались, чтобы посмотреть, как отец гоняет неприметный шарик, а прямиком направлялись к Тихому океану, до которого было меньше двух часов езды. А потом, усталые от купания, слонялись по магазинам.
Проходя сквозь огромные ели, лунный свет загадочными полосами ложился на аккуратно подстриженные газоны, придавая живописной местности сюрреалистический вид.
Когда Кристофер подвел машину на стоянку перед мотелем, Пэппа испытывала такое чувство благодарности, как никогда прежде. В этот момент она бы продала душу дьяволу за несколько минут купания в ванне с гидромассажем, а для начала была согласна и на простой душ.
Она бросила завистливый взгляд на попутчика. Он-то всю дорогу был занят делом — вел машину. И хотя он устал не в пример ей, Пэппе и впрямь было худо: тело ее оцепенело и в прямом и в переносном смысле.
Ей не надо было говорить, что пора выйти из машины. А когда он заговорил, она уже была готова мчаться к дверям мотеля.
— Я думаю, вам лучше пойти со мной, — кивая на дверь офиса, сказал он.
Пэппа устало улыбнулась. Идя вприпрыжку рядом с ним, она ощущала свое сходство с новорожденным жеребенком.
Пока он заполнял регистрационные документы, она оперлась на прилавок, слишком усталая, чтобы любопытствовать, какую чепуху он там наплел. Но почувствовала, как ее пульс радостно забился, когда клерк пожелал мистеру и миссис Петри приятного отдыха и вручил ключи.
«И я должна буду провести ночь, а может, две или три наедине с этим человеком?» Разум ее никак не хотел прислушиваться к голосу сердца и тела. Она понимала,
Однако она промолчала и, покорно сев в машину, подъехала к указанному домику.
Было уже достаточно поздно.
Когда она шла следом за Кристофером, ее беспокоила только одна мысль — разговаривает ли она во сне? Предположим, да. Само по себе это не так страшно, особенно если Кристофер спит крепко. Но если нет — тогда он может узнать все секреты, которые она во сне выболтает.
К тому времени, когда Кристофер подвел ее к домику и открывал дверь, она приняла решение дождаться, пока заснет он, а уж потом засыпать самой. Но, усталая и измотанная, она не была уверена, что ей удастся добиться этого.
Комната была просторная и приветливая, в пастельных тонах, с легким запахом сосны.
Сначала Пэппа хотела обследовать ванную комнату, но неожиданно подошла к окну и отдернула занавеску. Большое окно выходило прямо на бассейн. Она устало улыбнулась, вспоминая тайные детские ночные купания в запрещенное время. Вспомнила мальчишек, деливших с ней эти невинные забавы… Бассейн, несомненно, подогревался, но сейчас теплый душ привлекал ее гораздо больше.
— Какую кровать вы выбираете?
Пэппа повернулась к Кристоферу. С языка едва не сорвалось: «Вашу», — но вместо этого она быстро вдохнула воздуха и выпалила:
— А вы какую?
«Вашу». Кристофер был в смятении, но быстро пришел в себя. Он не сказал этого, а только подумал так.
— Если не возражаете, я выбираю ту, что у окна.
— Тогда будьте моим гостем, — пробормотала она. Подошла к своей, опустила сумку и села. Как, ради всего святого, сможет она выжидать, пока он уснет, если уже сейчас ее тянет развалиться на кровати?
— Я бы чего-нибудь крепкого выпил, — сказал Кристофер.
— Чего-нибудь такого холодного было бы здорово, — улыбаясь согласилась она, довольная, что он додумался до такой прекрасной мысли. Может, ей удастся убедить его побольше выпить, тогда он быстро уснет.
Улыбка начала расплываться по его лицу.
— А вы не хотите первой принять душ? — посмотрел он в сторону ванной. — А я бы тем временем прошелся по округе.
Пэппа наблюдала, как он медленно направился к двери. У нее появилось ощущение, что он стесняется, и тут ей пришло в голову, что он, вполне возможно, вовсе не в восторге от необходимости их совместного проживания.
Вздыхая, она поднялась с кровати и, подхватив сумку, направилась к ванной, где быстро просмотрела свои вещи.
Вернувшись в комнату, она, к своему удивлению, не обнаружила Кристофера.
— Кристофер!
Ответа не было. — Кристофер!
Тишина.
Подумав, она подошла к бассейну и посмотрела на улицу в надежде увидеть его в бассейне. Но и там его не было. Повернувшись, она обвела взглядом пустую комнату и почувствовала себя одинокой.
Чувство одиночества было ей в новинку. Старшая дочь в семье, она три года купалась в лучах родительской любви, пока в солнечный майский полдень на свет не появилась Виктория. Двумя годами позже, уже в пасмурный августовский день, — Мэгги. И с тех пор она уже не припоминала времени, отведенного только для себя, не говоря об одиночестве.