Верный ход
Шрифт:
Подняв на него глаза, она произнесла:
— Вы не думаете, что они могут подстерегать нас где-нибудь поблизости, ведь правда? — Если в ее голосе и слышались дрожащие нотки, то только оттого, что она едва сдерживала смех.
— Не будем рисковать. А сейчас поторопитесь, — скомандовал он, кивая в сторону машины.
Сама не ожидая того, она почувствовала, как поежилась от страха. «Не дури, Палмер, — устыдила она себя. — Никого здесь нет». Однако, ускорив шаг, быстро направилась к машине. Устроившись, она закрыла дверь на стопор.
Садясь на руль, Крис
Впрочем, какое ему дело?
В том, как яростно он вращал ключом, заводя машину, Пэппа ощутила злость и, посмотрев на него, увидела, что лицо у него сердитое.
— Что-нибудь случилось? — всматриваясь в лобовое стекло и уже почти ожидая приметить крадущуюся фигуру, спросила она. Но там никого не было.
— Ничего, — улыбнувшись, ответил он.
Улыбка, всего на секунду загоревшаяся на его лице, произвела на нее странное впечатление. Пульс забился чаще, и появилось чисто женское желание прикоснуться к мужчине хотя бы для того, чтобы смягчить его суровость. Или пробежать пальцами по его густым темным волосам.
«Придется всю дорогу держать руки под собой», — про себя решила Пэппа.
Она в последний раз оглянулась на дом. Замок он закрыл, окна проверил, так что все, кажется, в порядке. А вот не забыла ли она чего-нибудь? Пэппа закрыла глаза, мысленно стараясь представить маленькую кухню, прихожую, спальню и ванную комнату. Она все помыла и привела в порядок, огонь погасила, использованное постельное белье положила отдельно, на верхнюю полку. Все оставила в таком виде, как было у Гленды. Вряд ли Гленда когда-нибудь вернется. Испуганная предупреждением Эскобара о возможной мести, она с радостью согласилась на его предложение — изменить внешность и навсегда исчезнуть.
Машина набирала скорость, и Крис позволил себе еще раз посмотреть на попутчицу. С закрытыми глазами и откинутой назад головкой, она казалась молодой и трогательной. И опять ему подумалось: «Почему? Почему такая красивая женщина, как она…»
Автомобиль наскочил на рытвину, и ход его мыслей удачно переменился. Вскоре он полностью переключил внимание на дорогу и думал уже только о ней.
Облегчение от того, что она едет домой, и убаюкивающее покачивание машины навевали сонливость, но заснуть Пэппа не могла.
Глаза слипались, но разум отказывался отключать контроль. Он был занят мыслями, грозившими привести к опасным последствиям.
«Почему именно он?» — размышляла она, неохотно признаваясь, что этот Кристофер Петри взволновал ее, как никакой другой мужчина. Во время учебы она встречалась с Клиффом Мэрфи. И даже почти вышла за него замуж. Но она не могла припомнить, чтобы от одного его взгляда по ее спине пробегали мурашки.
После Клиффа она встречалась с разными мужчинами, но все отношения были чисто платоническими или дружескими, и не более того.
«Бедная мама, — неожиданно подумала она. — После стольких лет пустых ожиданий, что ее дочери наконец обретут семейное счастье и заполнят дом внуками, она, похоже, потеряла последнюю
Течение мыслей медленно относило Пэппу в далекое детство, и она незаметно задремала.
2
Хмурое утро встретило их при въезде в Блейн, штат Вашингтон. Был первый день весны, но ландшафт, окутанный серым саваном, еще ничем не походил на весенний.
Когда они проехали под Аркой Мира, Крис Петри посмотрел в стекло заднего вида, пытаясь прочитать слова, выбитые на белом постаменте. Как же там было? «Мы общей матери дети»? Вспомнить он не мог, а через запотевшие стекла невозможно было разобрать надпись.
Уехав отсюда пятнадцать лет назад, он снова вернулся в этот город. С живым любопытством Кристофер сквозь стекло всматривался в окрестности, стараясь разглядеть знакомые очертания. Он с удовольствием бы прошелся по улицам, просто ради того, чтобы посмотреть, какие изменения произошли за время его отсутствия. Постукивая пальцами по рулю, он позволил детским воспоминаниям овладеть его душой.
Здесь, в Блейне, в комфортабельном доме, казавшемся ему, единственному ребенку, настоящим дворцом, он провел свои детские годы. Проезжая теперь по улицам, он вспомнил некоторые интересные моменты из своей детской жизни и внезапно рассмеялся.
Хрипловатый и мягкий мужской смех вывел Пэппу из сонного состояния. Сквозь густые ресницы она окинула спутника взглядом. Так, значит, и такой суровый мужчина умеет смеяться, поняла она. Усмешка поползла по ее губам. Что бы ни развеселило его, она благодарна ему за улыбку. В первый раз он выказал свои эмоции, а не неодобрение.
«Старый друг», — так сказал о нем Эскобар. Пэппа едва не рассмеялась вслух, вспомнив, какой образ она создала. Старый друг… мог бы быть ему ровней, да и вполне современным человеком, но этот мужчина, несомненно, не принадлежал к поколению Эскобара. Пэппа решила, что по виду ему не больше сорока. Она изучала его профиль, обратив внимание на волевой подбородок, бескомпромиссность решительной линии рта, прямой нос, высокие скулы. Волосы густые и темные. Но больше всего ей понравились глаза: большие, голубые и глубокие, под густыми бровями и с длинными пушистыми ресницами. Когда они не прожигали холодом, то очень ей нравились.
В этот момент он не напоминал ей никого из киногероев, но интуиция подсказывала ей, что он не менее опасен. Это подтверждалось уже тем фактом, что он сидел рядом и до него можно было дотронуться, но казался иногда совершенно недостижимым. Он как бы бросал ей вызов. А такой вызов чувственная женщина, какой и была она сама, не смогла бы проигнорировать.
Сильный и едкий запах стал наполнять салон, делая воздух неприятным и прерывая мысли Пэппы. Она сморщила нос и придвинулась ближе к стеклу, пытаясь высмотреть источник раздражения. По ее представлениям, это должен был быть либо кофейный, либо консервный завод. Но ничего такого она не заметила.