Верный пламени

Эдвард скрутил листок в трубочку и зачарованно поднёс к камину. Резвое пламя благодарно перескочило на бумагу и принялось точить её на глазах у Эллы. Эдварда стоило остановить, но Элла снова не смогла ему препятствовать — настолько инфернально прекрасным он выглядел, когда любовался пламенем, настолько ярко горели его чёрные и беспокойные глаза.

— Ты знаешь, Элли, на это чудо можно смотреть вечно. Огню не пристало быть

прикованным к каминной решётке. У меня руки чешутся выпустить его на свободу и дать бушевать… пока хватит топлива. Он будто шепчет мне — вызволи, вызволи. Но я слишком слаб, чтобы подчиниться ему, а не правилам этого дома.

Несмотря на жаркие забавы, Эллу вдруг проморозило до костей. Она поплотнее закуталась в шаль. Порой Эдвард говорил весьма странные и пугающие вещи. Двоюродный кузен, с которым они по воле родителей помолвились чуть ли не с пелёнок, был ей дороже всего на свете. Гостить в их чудесном доме на Кругодни Элла считала величайшей радостью, но вот эти бесконечные игры с огнём… Эдвард постоянно ходил с волдырями на пальцах, и в поместье, определённо, не было ни одного уголка, где бы он не устроил кострища.

— Огонь мой друг, — чуть смущаясь, объяснял свои причуды Эдвард. — Мне он серьёзного вреда не нанесёт.

Они любили играть вместе, и поэтому волей-неволей Элла тоже становилась преступником-поджигателем. Отчитывали их, не разбираясь, кто чиркнул спичкой, достаточно было самого факта поджога.

— Вы потомки двух влиятельнейших родов королевства! Неужели вам не понятно, насколько это компрометирующие действия! Вам нужно, чтобы в высшем обществе поползли слухи, что дети Виллантов и Брекси с головой не дружат?

Элла понимала. Но Эдвард был её пламенем, которое очаровывало не меньше, чем его — настоящее. Через год родители официально объявили публике об их помолвке. А следующим днём Эдвард Виллант устроил поджог, который в течение ночи не могли потушить все пожарные службы Верреборга. Его родители погибли в том пожаре, и Эдвард остался единственным малолетним владельцем всего состояния Виллантов. Брекси, разумеется, не могли вверить ребёнка воле судеб. Поскольку других близких родственников у Эдварда не было, им пришлось до совершеннолетия стать его опекунами. Элла и скорбела, и радовалась. А Эдвард больше не брал в руки спичек и не подходил к камину. Кажется, он поругался с огнём, ведь тот забрал его родителей…

Элле шел семнадцатый год, и Брекси вовсю готовились к свадьбе. Это были благословенные дни после крушений, и Элла впервые за годы чувствовала себя счастливой, как в детстве. Эдвард теперь был выше неё на голову и шире в плечах — многократно!

«Истинный Виллант! — вздыхали на балах, — безупречные манеры! Какая они прелестная пара!» — и эти слова кружили Элле голову. Она готовилась стать женой не только человека респектабельного, но и возлюбленного! Эдвард же сиял гордостью и был галантен, как никогда.

Он вступал в права наследования земель своей фамилии.

Вечер накануне свадьбы вопреки традициям и суевериям они провели вместе. Вспоминали детство и их приключения. Элла деликатно обходила тему гибели родителей Эдварда, а тот будто бы наконец оправился от потери. Он шутил и выглядел таким безмятежным и близким, что, казалось, ближе уже невозможно, но завтра их с Эллой судьбы окончательно соединятся. И они станут самой счастливой четой на свете!

— Элли, а как тебе идея поиграть немного? — предложил Эдвард, беря невесту за руку. Дом уже спал, и лишь они, как двое неразлучных горлиц, всё ворковали у большого окна. — Помнишь, как когда-то? «Иди и найди»!

— Ты имеешь в виду твои шарады со спрятанными предметами? — Она с энтузиазмом подхватила идею.

— Я беру эту вазочку и прячу её, а ты не подглядываешь и идёшь искать! — Эдвард снял фарфоровую безделушку с полки.

— Давай!

По его шагам Элла примерно представляла, куда он отнёс вазочку. Наверняка в подвал или винный погреб, его любимые места для пряток в детстве! Хорошо, что она так хорошо знает Эдварда! Эта задача будет ей на зубок!

— Всё, я спрятал. Иди и найди!

— Иду и найду!

Ради шутки и игры Элла начала смотреть совсем не там, где нужно.

— Так. Пойду-ка я в крыло прислуги…

— Холодно.

— А если ближе к спальне папы и мамы? — Мороз кусает за нос!

Элла рассмеялась. Хитрая улыбка Эдварда сводила её с ума.

— А если спуститься в холл?

— Теплее.

— В растопочную?

— Холоднее.

— А что, если кухня?

— Горячее.

— Может быть, вниз по лестнице?

— Ещё горячее.

— Неужели, погреб?

— Проверь!

Он подал ей светильник. Элла зажгла лампадку и шагнула в темень. Грубый толчок меж лопаток лишил её равновесия. Она поскользнулась и покатилась вниз по лестнице. Лампадка выпала из её рук и, соприкоснувшись с полом, моментально вспыхнула лютым, яростным пожаром. Всё вокруг заполыхало, точно Эллу поглотила преисподняя. Она не смогла понять, почему так быстро схватился огонь. Она сама была объята пламенем и металась по погребу, жутко вереща, пока огонь пожирал её платье и волосы, а затем и кожу. Хлопнула и закрылась дверь, ведущая наружу.

Эдвард Виллант испустил вздох облегчения. Никто в доме не услышал крика Эллы. Потому, что они все были мертвы. Праздничный благодарственный ужин для слуг с нотками подсыпанного яда. И заколотые во сне Брекси. Драгоценное перинденсовое масло он разлил в погребе заранее. Он так долго ждал этого дня. Дня избавления от каминной решётки. Теперь он принадлежал огню, а огонь — ему, и никто в целом мире не мог их остановить.

Эдвард неспешно застегнул дорожный плащ, прихватил спички и ушёл, не оборачиваясь.