Вероника
Шрифт:
— Честное слово. — Инга мило улыбнулась. — Я совершенно домашний ребенок. Бабушка считала преступлением отдавать ребенка в сад, если в семье имеется хоть один неработающий взрослый.
— А тебе хотелось?
— Спрашиваешь! Я до сих пор ловлю себя на мысли, что хочу заглянуть и посмотреть, как там все устроено…
Инга осеклась. Не слишком ли она напирает? Нет, кажется, он ничего не заметил. Коля вдруг завертел головой, стал протискиваться к выходу и потянул ее за собой.
— Станция «Полянка», — объявили остановку.
Они вынырнули из метро и пошли быстро, словно торопились к началу спектакля.
— Куда мы идем? — весело поинтересовалась Инга, хотя ей было абсолютно все
— Увидишь.
Он привел ее к детскому саду «Василек».
Инга засмеялась счастливым смехом, как и полагалось в этой ситуации. Она хотела было прослезиться растроганно, но посчитала лишним. Дрожа от нетерпения, она поднималась вверх по лестнице следом за Колей. Азарт охоты пронзал ее от ногтей на пальцах ног до волос на голове. Он принадлежит не ей, а сестре, и от этого кажется особенно привлекательным, недоступным, манящим.
Коля сбросил пальто на перила лестницы и у входа в игровую разулся. Инга последовала его примеру.
Коля оказался на редкость добросовестным экскурсоводом — водил свою гостью из помещения в помещение и рассказывал подробно, какого возраста дети, где и чем занимаются. А она следовала по пятам и столь же добросовестно восхищалась. Когда-то Инга ненавидела детский сад. Он казался ей сущим наказанием.
Иногда ей удавалось симулировать болезнь, и тогда ее оставляли с бабушкой. Бабушка не приходила от этого в восторг. Она обвиняла Ингиных родителей в том, что те лишают ее личной жизни. Но сейчас Инга была готова заточить себя в этих стенах добровольно, лишь бы с ней остался Коля.
— Ты довольна?
— Я счастлива.
— Нам пора. Я провожу тебя, а потом вернусь сюда дежурить.
Инга молчала, глядя на него во все глаза: вот сейчас он выдаст себя. Какое-нибудь движение в ее сторону… Ей достаточно полунамека! Но — нет. Он выключил свет во всех помещениях и вернулся в игровую.
— Я думал, ты уже одета.
Инга стояла у стены и пыталась унять прыгающее сердце. Он выключил свет и здесь, в игровой. Вот они в абсолютной темноте! Коля подошел поправить штору на окне.
— Коля!
— Да.
— А у вас с Вероникой.., это бывает здесь?
Даже в темноте было видно, как он краснеет. Румянец очень шел его смуглой коже. Помедлив, он кивнул и повернулся в сторону Инги. Она вцепилась в него глазами. Ее взгляд был откровенен, как журнал «Плейбой». Она держала его мраморные глаза и звала. Как она звала его взглядом! Но он не тронулся с места.
— Моей сестре повезло, что у нее такой парень… — проговорила Инга хрипло, делая первый шаг в его сторону.
Он стоял и смотрел на нее с интересом. Не давая ему опомниться, Инга приблизилась вплотную, положила ладони ему на грудь и зашептала скоро-скоро, словно заговаривала рану:
— Ты только ничего не говори, прошу тебя, все потом, потом, любимый…
Она быстро обвила его шею руками и прильнула жадным ртом к его теплым губам. Он чуть вздрогнул, как от легкого удара током, но Инга подвинулась ближе. Ее поцелуй был жадным. Он походил на поиски воды в знойной пустыне. Ничто не могло остановить ее. А руки, так долго сдерживаемые вынужденным покоем, ринулись расстегивать мелкие пуговицы рубашки. Когда ее пальцы достигли наконец его обнаженной кожи, она почувствовала желанную дрожь. Кожа под пальцами вибрировала! Мышцы ожили под ее прикосновениями, тело подалось навстречу… И тогда Инга перестала себя сдерживать — она торопливо гладила его, трогала, пробовала на вкус его кожу, облизывала его, урча от наслаждения и неутоленной страсти. Коля вначале был немного пассивен, обалдев от ситуации, но в какой-то момент Инга словно нашла в нем заветную кнопочку — он бросился на нее, как волк на кусок сырого мяса. Их тела сплелись в один
— Спасибо тебе…
Коля не спросил — за что. Свободной рукой погладил ее волосы. Он все понял по-своему: ему удалось развеять ее страх близости, и она ему за это благодарна. Он мягко отнял у нее свою ладонь и повернулся к ней боком. Стал смотреть на нее в молочном свете фонаря.
— Тебе хорошо? — спросил он.
Инга часто-часто закивала, и из уголка ее левого глаза поползла вполне натуральная слеза. Коля поймал ее губами. Ингу распирало от собственного триумфа, от первого оргазма. Ей хотелось прыгать и кричать, будто она выиграла миллион. Но Инга знала, что это еще не победа. И она тихо и доверительно начала рассказывать ему о своих чувственных ощущениях, не забывая при этом касаться его пальцем, рисуя на его груди черточки и точки. Она хотела, чтобы Коля почувствовал себя героем. Ее глаза светились восхищением. Кончилось все тем, что он снова набросился на нее, а она победно улыбалась в темноте, с радостью отдавая ему свое тело.
Назавтра она явилась в общежитие без звонка. Сашка спал, а Коли не было. Инга знала, что в это время он на тренировке. Сашку было пушкой не разбудить, на эту его особенность несколько раз жаловалась вахтерша. Инга тихо напевала, двигаясь по комнате. Ее взгляд упал на разбросанные по комнате мужские рубашки. По запаху определила Колину. Инга неторопливо разделась и сложила свои вещи на стульчике. Сняла колготки и разложила их на батарее. Туда же подвинула сапоги. Натянула на себя Колину рубашку и затанцевала по комнате. Она изучала Колины конспекты, когда на тумбочке в эмалированном тазу загремел будильник. Сашка, не поднимая головы, стал шарить рукой, чтобы выключить. Таз вместе с будильником грохнулся на пол. Лохматая Сашкина голова вынырнула из-под одеяла, и он увидел Ингу.
— Ты.., чего? А че ты.., без одежды?
Инга расхохоталась и плюхнулась на Колину кровать.
— А что, я тебе такая не нравлюсь?
— Нравишься, только…
— Ой, да ноги у меня промокли, вот и все! Там такая погодка! А перед самым общежитием меня машина обрызгала с головы до ног. Моя одежда вышла из строя.
Сашка, соображая туго, лежал и хлопал ресницами. И в эту минуту в комнату влетел Коля. Вернее, вначале влетел его мяч, затем — спортивная сумка, а потом уж он сам, сияя белозубой улыбкой. Его глазам предстало зрелище: Сашка на постели и рядом — сияющая Инга с голыми ногами, в одной мужской рубашке. Он столбом застыл на пороге. Улыбка поползла вкривь. Инга внимательно наблюдала за его реакцией.
— Я помешал? — поинтересовался он, пряча глаза.
— Я только что проснулся, — поспешил пояснить Сашка.
— Извини, Коля, я, кажется, надела твою рубашку?
Эта проклятая машина окатила меня с головы до ног, я к вам пришла совершенно мокрая.
— Ничего, будь как дома, — сдержанно предложил Коля и не сумел скрыть вскипевшую в его душе пену. Инга ликовала: он ревнует! Ему неприятно видеть ее полуголую наедине с Сашкой! Ура!
Коля спрятал глаза и начал рыться в тетрадках. Он рассеянно отвечал на Ингины вопросы, старался не смотреть в ее сторону, наконец нашел что искал и двинулся к двери.