Вершина холма
Шрифт:
– Вы к нам надолго? – спросила она.
– На сезон. Если понравится.
Миссис Хеггенер в удивлении изогнула дугой густые, невыщипанные брови:
– На сезон? О, мы постараемся, чтобы вам у нас понравилось.
Служанка принесла второй бокал, миссис Хеггенер наполнила его.
– Prosit! [10]
– Prosit, – сказал Майкл.
– На сезон, – повторила миссис Хеггенер. – Какая удача для нас. Мало американцев могут позволить себе в вашем возрасте целую зиму не работать.
10
Ваше
– Да, мне повезло, – сказал Майкл и выпил. – Превосходное вино.
– Австрийское, – пояснила миссис Хеггенер. – Вы бывали когда-нибудь в Австрии?
– Я провел пару недель в Кицбюэле.
– Вы, конечно, горнолыжник.
– Иногда мне удается съехать с торы, не упав. – Майкл чувствовал, что эта весьма разборчивая женщина хладнокровно определяет, чего он стоит, оценивает каждый его жест, слово.
Миссис Хеггенер отпила вино. Ее большой рот с полными ненакрашенными губами не соответствовал, как показалось Майклу, холодным голубым глазам и тонким, почти аскетическим линиям скул.
– Это вино делает мой отец, – сказала она. – Могу попросить Риту оставить вам в номере бутылку на тот случай, если вы захотите выпить перед сном.
– Это было бы прекрасно. Спасибо.
– Если вас не пугает мрачный вид безлюдной столовой, – она остановилась, – то можете пообедать со мной.
– Благодарю вас, мадам, но меня ждут Элсуорты.
– Ах да, – сказала миссис Хеггенер, – он, кажется, ваш старый друг.
– Достаточно старый.
– С моим мужем он тоже дружен. Он помогал нам строить гостиницу. Муж считает его исключительно порядочным и приятным в общении человеком. Лучшей рекомендации вы получить не могли. Хорошее это племя – обитатели гор. Вы живете в Нью-Йорке?
– С понедельника до пятницы.
Миссис Хеггенер засмеялась. Майкл решил, что эта женщина смеется – во всяком случае от души – не часто. А жаль, подумал он. Улыбка смягчала ее строгое лицо, а идеальные зубы сверкали белизной.
– Я вас понимаю, – сказала она. – Стоит мне провести там пару недель, и нервы становятся ни к черту. Если позволите, чем вы занимаетесь с понедельника до пятницы?
– Тружусь, – уклончиво ответил Майкл.
Ему не нравилось, что эта выдержанная, превосходно владеющая собой женщина изучает и оценивает его.
– Мне кажется, ваш труд окупается сторицей, – сказала она. – Я видела вашу машину.
– Иногда я балую себя.
Майкл опустил бокал на стол и поднялся:
– Спасибо за вино. К сожалению, мне пора.
– Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь. Когда нахлынут орды туристов, обслуживание ухудшится. Желаю приятно провести время.
– Спасибо.
Он шагнул к двери.
– О, – остановила его миссис Хеггенер, – не сердитесь на Бруно. – Она потрепала пса по шее. – Он хотел сделать вам комплимент. Он… метит только самые роскошные машины.
Майкл рассмеялся:
– Славный
Он нагнулся и погладил собаку по голове. Бруно вздохнул и лениво пошевелил хвостом.
– Он неисправимый сноб. – Миссис Хеггенер не скрывала своего одобрения. – Он очень разборчив в выборе друзей.
– Я польщен.
– Уверена, что лестью вас не удивишь, мистер Сторз, – сказала она. – Приятного вечера.
– Всего доброго, мадам.
Она кивнула, взяла книгу и полистала ее, ища нужную страницу.
Ледышка, подумал Майкл, выходя из гостиницы; Он поежился от холода, застегнул дубленку, сел в машину и уехал.
Нажав кнопку у входа в крытый серым гонтом двухэтажный дом с новым крылом, недавно пристроенным Элсуортом, Майкл вспомнил, как впервые позвонил сюда. Он только что приехал в город и заметил объявление: «Сдается комната». Первые две ночи он провел в шумной маленькой запущенной гостинице, набитой беспокойными студентами, не умеющими пить, а аккуратный серый домик манил комфортом и покоем. Его ждало здесь гораздо большее – превосходный стол и дружба, хотя Майкл прожил у них всего две недели, так как потом у него начались романы, в том числе и с бывшей миссис Харрис, а принимать дам в своей небольшой спальне ему казалось невозможным: Элсуорты, люди верующие, строгих нравов, находились за тонкой деревянной стенкой и слышали каждый шорох.
– Входи, входи, – пробасил Элсуорт из глубины дома.
Майкл открыл дверь и шагнул в знакомую прихожую. Из комнаты вышел Хэб в расстегнутой на бычьей шее рубашке, с бокалом в руке.
– Минна уже волнуется, – сказал он, помогая Майклу снять дубленку. – Она помнит, что ростбиф ты любишь сыроватый, и боится, как бы он не пережарился.
– Меня задержала дама, – произнес Майкл, проходя в гостиную.
– Уже? – спросил Элсуорт тоном, свидетельствовавшим о том, что он вовсе не удивлен.
– Жена хозяина гостиницы, – пояснил Майкл. – Мадам Хеггенер.
– А, – сухо сказал Элсуорт. – Эта.
Майкл обвел взглядом комнату. В ней мало что изменилось. Те же тикающие дедовские часы, та же софа, только с выцветшей обивкой, свадебная фотография Хэба и Минны – крупный, атлетически сложенный Элсуорт в лейтенантской форме, лица у обоих серьезные, позы скованные.
– С этой комнатой у меня связаны чудесные воспоминания, – с теплотой в голосе сказал Майкл.
– Ты, верно, не забыл, как я сидел тут с гипсом. – Элсуорт поднял бокал, который он держал в своей большой красной руке.
– Я пью виски, – сказал он. – А ты?
– Меня только что угостили белым вином. Австрийским.
– Она, конечно, сказала, что его делает ее отец?
– Да, сказала.
– А что ее отец во времена империи был графом или еще кем-то, она тебе не говорила?
– Нет.
– Обожди, еще скажет. Для нее брак с хозяином гостиницы – это мезальянс. Правда, сейчас хозяин гостиницы содержит графа вместе с его виноградниками. У меня в холодильнике есть бутылка белого. Пойду принесу.