Вершина холма
Шрифт:
– Вы поедете в Австрию?
– Вероятно, если бы на горе ничего не произошло, я вернулся бы домой, собрал вещи и на другой день вылетел в Европу, – произнес Хеггенер голосом, звучавшим чуть громче шепота, – но, беспомощно лежа под слоем снега, я сделал выбор. Есть в жизни вещи – такие, например, как сама жизнь, – сохранить которые можно лишь ценой огромных жертв. В моем случае я пытаюсь сохранить самого себя. Долгое
Он сделал паузу и добавил:
– И от мыслей о смерти тоже. Ночь, проведенная под снегом, – австриец слабо улыбнулся, – помогла мне разобраться в себе и расставила все по местам. Надо видеть факты в реальном свете. Ну, я что-то разговорился. Знаю, какими скучными могут быть визиты к больному. Идите, пусть ленч и прогулка по лесу доставят вам удовольствие.
Майкл склонился над кроватью и поцеловал Хеггенера в лоб.
– Вы, – улыбаясь, сказал Хеггенер, – прощаетесь со мной?
– Нет, – возразил Майкл, – это приветствие.
Майкл вышел из больницы и поехал на аэродром. Там уже собралась примерно тысяча зрителей. Он увидел Уильямса и остальных участников прыжка, они разговаривали, стоя на взлетной полосе возле самолета. Майкл взял было свой костюм и ботинки, но тут же бросил их на заднее сиденье. Он вылез из машины и пробрался сквозь толпу к краю летного поля.
– Привет, – бросил ему Уильямc, – вы нас задерживаете. Где ваш костюм и ботинки?
– Мне надо с тобой поговорить, Джерри, – сказал Майкл. – Наедине.
Он отошел на несколько шагов в сторону, Уильямc проследовал за ним.
– Что такое, Майк?
– Я не буду прыгать, – спокойно заявил Майкл.
– О Господи, – удивился Уильямc. – Не хотите ли вы признаться, что сдрейфили?
– Именно это я и хочу сказать. Я сдрейфил. Я бросил прыжки. И все прочее.
– Плакали мои трехсотдолларовые часы, – пожаловался Уильямc.
– Я куплю тебе их. Больше ничем помочь не могу, – сказал Майкл. – Извинись за меня перед ребятами.
– Уж от вас, Майк, я этого не ожидал.
– Еще несколько минут назад я и сам от себя этого не ожидал. Сегодня утром я получил урок. Правда, он не сразу дошел до меня, но все же дошел. Если ты попросишь, я как-нибудь расскажу его суть. Тебе это поможет.
Он помахал рукой мужчинам, стоявшим возле
Он застал Хеггенера за ленчем. Австриец удивленно посмотрел на вошедшего в палату Майкла.
– Что-нибудь стряслось? – взволнованно спросил Хеггенер.
– Ничего.
– Я думал, вы поели и отправились на прогулку.
– Именно это я и собираюсь сделать, – сказал Майкл. – Но прежде я задам вам один вопрос.
– Какой?
– Ваше предложение осталось в силе?
– Конечно.
– Я его принимаю.
– Договорились, – серьезно произнес Хеггенер.
– У меня есть условие.
– Какое?
– Вы останетесь здесь и будете мне помогать. Хеггенер улыбнулся.
– Обещаю, – сказал он. – Я кое-что понял. Узы брака – не тюрьма. – Хеггенер приподнял край простыни. – А больничная койка – не могила.
– Согласен. А теперь доедайте ваш ленч.
Майкл вышел из комнаты, спустился вниз к автомату и попросил телефонистку соединить с Нью-Йорком за счет вызываемого абонента – у него не было при себе мелочи. Он улыбнулся, узнав голос Трейси. Девушка спросила ее, примет ли она вызов от мистера Сторза из Вермонта.
– Конечно, – услышал он ответ Трейси.
– Говорите, сэр. Вы соединены, – сказала телефонистка.
«Соединены» – вот подходящее слово для сегодняшнего утра, подумал Майкл.
– Здравствуй, Трейси. Как дела?
– Нормально, – ответила она и обеспокоенно спросила: – А ты как себя чувствуешь?
– Лучше, чем когда-либо, – ответил он. – У меня есть к тебе просьба. Я хочу, чтобы ты как можно скорее приехала в Грин-Холлоу. Я собираюсь строить тут дом, и поскольку ты будешь в нем жить – во всяком случае, во время уик-эндов и отпусков, – я думаю, тебе следует присутствовать при выборе места.
– О, Майкл…
Он почувствовал ее изумление.
– А это сработает?
– Попытка того стоит, – сказал он.
– Что мне там понадобится?
– Доброе и великодушное сердце.
– Глупый. – Он услышал ее смех. – Из одежды.
– Прекрасно подойдет то, в чем ты сейчас, – сказал он. – Спасибо, что согласилась оплатить разговор. Я верну долг.
Его ждал ленч и долгая прогулка по лесу, которую он пообещал себе.