Вершина холма

Шоу Ирвин

– Посмотрите, где находится кнопка, – сказал он, держа оружие на ладони. – Револьвер заряжен, предохранителя у него нет, поэтому, если он вам понадобится, будьте осторожны.

Он легко покрутил пальцем смазанный барабан.

– Ева, между прочим, о нем не знает. – Хеггенер аккуратно положил «смит-вессон» на место и задвинул ящичек. – Это единственное оружие в доме, я не любитель случайных домашних дуэлей. Да, вот еще что – вы не доберетесь до револьвера, если не сможете попасть в дом. Пожалуйста, пройдемте со мной.

Майкл последовал за ним в маленькую

библиотеку, примыкавшую к гостиной. У него на глазах Хеггенер снял со стены небольшую картину, за которой скрывался встроенный сейф. Он набрал нужный код, открыл дверцу и вытащил маленький ключ.

– Это от входной двери. – Хеггенер протянул ключ Майклу. – Ева крайне небрежна с ключами, поэтому мне приходится держать здесь запасной.

Он повесил картину на место.

Они вернулись в гостиную, и Хеггенер сказал:

– Не забудьте виски. Надеюсь, наше гостеприимство не покажется вам слишком обременительным.

Он сдержанно кивнул и удалился, предоставив Майклу самостоятельно выбираться из дома.

Майкл разбирал в коттедже свои вещи, когда в комнату без стука вошла Ева. Дверь оставалась незапертой, ключ торчал в замке. Он услышал, как скулит в машине собака. Шел дождь, капли барабанили по стеклу. Ева была в красном плаще с капюшоном. Она казалась застенчивой и по-деревенски чувственной пастушкой, сошедшей с полотна Ватто, и уж никак не сумасшедшей. Майкл подумал – а вдруг психически больна вовсе не Ева, а признавшийся в убийстве элегантный велеречивый старик, который хранит в своем доме с белыми колоннами заряженный револьвер. Возможно, Хеггенер коварно втягивает его в какую-то безумную игру и сейчас, самодовольно посмеиваясь, радуется той легкости, с какой ему удалось провести доверчивого незнакомца.

– Я вижу, ты оставил ключ в замочной скважине, – сказала Ева. – Ждешь гостей?

– Тебя.

– Я получила от мужа указание обеспечить тебя всем необходимым, – улыбнулась Ева. – Тебе что-нибудь нужно?

– У меня все есть.

– Может быть, тебе все же чего-то недостает?

– Чего именно?

– Например, этого.

Она приблизилась к Майклу и поцеловала его. В первый момент он замер, помня слова Хеггенера и стараясь не отвечать на поцелуй, но прикосновение губ Евы, близость ее тела заставили его позабыть обо всем, он запустил руки под плащ и провел ими по шелковой ткани ее блузки.

Отпрянув от него, Ева торжествующе улыбнулась:

– Вот видишь, тебе все-таки что-то нужно.

– Ева, – смущенно сказал он, – не следует нам это делать.

– Почему?

Она сняла плащ и небрежно бросила его на викторианскую софу.

– Из-за твоего мужа. Если бы я познакомился с ним раньше, чем с тобой, я никогда…

– Теперь тебе легко так говорить. В любом случае, счастье мое, сначала ты познакомился со мной.

– Он мне нравится. Более того, я им восхищен. Его мужеством, благородством…

– Я тоже им восхищаюсь. Но это по другому департаменту. Надеюсь, ты запомнишь мои слова. По другому департаменту. Мы придерживаемся в браке

некоторых четко сформулированных правил. Ты идеально отвечаешь одному из них. Можно мне посмотреть, правильно ли застелена кровать? – лукаво спросила она.

– Нельзя обождать до вечера?

– Можно. А можно сделать это сейчас. Не испытывай мое терпение, Майкл. Ты не очень-то галантен, я могу обидеться.

– Какая уж тут галантность, – с горечью произнес Майкл. – Мы набрасываемся друг на друга, как дикие звери. Мы не пара влюбленных, мы противники.

– Называй это как хочешь, мой дорогой, – мягко сказала она и пошла в спальню, но тут раздался стук в дверь, и она остановилась.

Майкл открыл дверь и увидел Сьюзен, в руках она держала горшок с цветущей азалией.

– Это тебе для уюта, – сказала Сьюзен, входя в комнату.

Она кивнула Еве, поздоровалась с ней и добавила:

– Хотя, кажется, здесь и так уже вполне уютно.

– Доброе утро, мисс Хартли, – холодно произнесла Ева. – Какой прелестный цветок. Но вообще-то мне азалия не нравится. Она цветет так долго, что устаешь ею любоваться.

– Я разрешаю Майклу выбросить ее, когда она ему надоест. Я все равно об этом не узнаю – завтра меня уже тут не будет.

– Да, управляющий мне сказал. Какая жалость, что напоследок вам не повезло с погодой.

– О, я уже накаталась, и я еще вернусь.

– Да? – сказала Ева. – Обязательно позвоните заранее, чтобы вам оставили номер. До марта у нас все занято.

– Спасибо, – поблагодарила Сьюзен. Она окинула комнату взглядом.

– Какой очаровательный домик. Тебе повезло, Майкл. Ты не хочешь предложить дамам выпить?

– Извините.

Майкл вытащил из коробки бутылку «Джонни Уокера» и открыл ее.

Сьюзен грациозно присела на софу, осторожно сдвинув в сторону плащ Евы.

– Пожалуйста, без льда. Просто плесни немного воды.

– Я не люблю виски, – заявила Ева. – У тебя есть вино, Майкл?

– К сожалению, нет.

– Надо сказать прислуге, чтобы доставили сюда ящик.

Намек был прозрачен, и легкая улыбка, заигравшая на губах Сьюзен, говорила о том, что она его поняла.

Взяв бутылку, он вышел на кухню, налил в бокалы немного воды и приготовил напитки для себя и Сьюзен. Когда он вернулся в комнату, Ева крутила ручку настройки маленького приемника, стоявшего на столе. Голос диктора тонул в треске статических разрядов, которые наполняли комнату.

– В горах просто невозможно добиться хорошего приема, – заметила Ева и выключила радио. – Мы вынуждены довольствоваться деревенскими развлечениями.

Мастерство, с каким Ева владела английским языком, часто поражало Майкла, но сейчас он не показал ей этого. Майкл протянул бокал Сьюзен и чокнулся с ней.

– Майкл, – сказала она, отпив виски, – сегодня вечером Антуан устраивает для меня в баре прощальный обед. Ты, разумеется, приглашен. Вы, мадам, и ваш муж – тоже.

– К сожалению, вечером мы заняты, мисс Хартли, – ответила Ева. – Пожалуйста, поблагодарите от моего имени месье Ферно.