Вершина

Андерсон Пол Уильям

Гул в зале нарастал. Все знали о низких умственных способностях подсудимого. Такие слова Бенни Райе сказать не мог.

— Я вам расскажу, — продолжал уже Ральф Чарльз Колмен, — почему я убил Бенни Райса. Я не хотел Возрождения. Мне хотелось прожить жизнь до конца и умереть естественным образом. Разве возрождается человек, проходящий через эту операцию с громким названием? Нет! Он лишен памяти, он не знает, кем он был в предыдущей жизни! Разве это не смерть? В результате ведь получается физически новый индивид, которому только предстоит развиваться духовно, Мне не хотелось становиться молодым стерильным болваном. Я хотел прожить ровно

столько, сколько отмерено природой. Многие думают так же, но голос их разума заглушается страхом перед вечной ночью и собственным тщеславием, которое успешно культивируется гимнами о Возрождении. Людям кажется, что, если они не помнят ничего из своего прошлого, то это, по крайней мере, лучше, чем смерть. Они торопятся, боясь опоздать. В семьдесят — восемьдесят лет они уже бегут в Институт, чтобы не рисковать собственной жизнью.

Когда мне исполнилось восемьдесят, на меня стали оказывать сильное давление. Они уговаривали меня согласиться на операцию, Я отказывался. Я хотел прожить своей собственной жизнью лет двадцать — тридцать. Я бы еще многое успел. Но Ральф Чарльз Колмен уже не принадлежал себе. Я был слишком ценным членом общества. Домогания становились невыносимыми.

— Нужно было бежать. Да, я — эгоист. Мне было плевать на шкалу ЦДО. Прежняя жизнь была куда важнее для меня, чем все остальное. И единственный выход я нашел в том, чтобы перестать быть самим собой. Мой план отлично сработал, вы это знаете. И если бы люди оставили в покое старого, несчастного, безобидного Бенни Райса, все продолжалось бы по прежнему сценарию. Зная, что у меня нет природных музыкальных данных, я пошел работать администратором в “Музикосмос”. Там, мне казалось, что я был в полной безопасности. Но я имел несчастье понравиться одной женщине, а другая даже полюбила меня. Все остальное вы знаете, Наконец выяснилось, что человек, погибший двадцать лет назад, вовсе не убит, а, наоборот, сам совершил убийство.

В зале царило гробовое молчание. Колмен в упор посмотрел на судью. В голове быстро, как в старом кино, пронеслись события двадцатилетней давности. Старый Бенни умер. Колмен выстрелил в него, но не он убил старика. Бенни умер незадолго до этого от апоплексического удара. Ральф Чарльз Колмен только использовал его труп для выполнения своего блестящего замысла. Единственное обстоятельство, которое пока было выяснено, — это то, что падение предшествовало выстрелу. Колмена могут оправдать, и это неминуемо приведет его в Институт Возрождения.

— Я сделал это заявление, — продолжал после паузы Колмен, — для того, чтобы сказать вам, что тюремное заключение будет для меня ничем не лучше Возрождения. Меня ждет либо тюрьма, либо смерть, либо Возрождение. Вы не отпустите меня доживать последние дни на Свободе. Я убил человека, чтобы избежать Возрождения. Я надеюсь, преступление, совершенное мною, убережет меня от этой перспективы. Значит, остается пожизненное заключение или смерть. Я хочу просить вас лишь об одной милости. Я прошу, чтобы мне вынесли смертный приговор.

Ральф Чарльз Колмен получил смертный приговор. Прошло уже девять дней после приведения приговора в исполнение, но слухи не утихали. Люди, говоря о процессе, по-прежнему называли Колмена Бенни. У многих остался неприятный осадок, и они пытались поскорее забыть откровения Колмена. Некоторые считали, что даже такие выдающиеся люди, как Ральф Чарльз Колмен, должны иметь право на лучшую жизнь и на свободный выбор — умирать или возрождаться.

Другие считали, что ценными своими членами должно распоряжаться само общество. Но почти все считали, что эта история подрывает престиж и славу Колмена, поэтому удобнее было называть его по-прежнему Бенни Райсом.

К удивлению многих, Марита вышла замуж за Кенсела через три недели после суда. Он был немного стар для нее, но все же на шестьдесят лет моложе Бенни.

В Институте Возрождения царила умиротворенность. Доктор Мартин стоял рядом со спящим подростком и вспоминал, как один старый “идиот” обвел его вокруг пальца. “В нем умер великий актер”, — думал доктор. Подошла Бетти Роджерс.

— Новичок? — кивнув на спящего, спросила она.

Бетти уже неплохо разговаривала. На ней было красивое белое платье, так как она уже осознала себя девушкой и заботилась о своем внешнем виде.

— Да, новичок, — оторвавшись от своих мыслей, сказал доктор Мартин.

— Как его зовут?

— Дик Герман, — ответил Мартин и подумал: “А может, Бенни Райс или Ральф Чарльз Колмен. Бедняга! Он так не хотел Возрождения, скрывался от него весь остаток своей жизни, но так и не избежал”.

— А почему он спит дольше, чем другие?

— Мы не были уверены, что он у нас задержится. Понимаешь, Бетти, он должен был попасть к нам, как и все вы, но совершил проступок. А такой человек может и не задержаться у нас. Дика привезли сюда, потому что здесь ему самое место, и еще потому, что кто-то посчитал: если он был таким прекрасным парнем до своего проступка, то он просто не мог его совершить, несмотря на то, что сам в нем признался.

Так, не травмируя детскую психику, доктору Мартину удалось рассказать, почему старик Бенни был вытащен из газовой камеры уже без сознания, но еще живой, а затем предан Возрождению.

— Как же они могли подумать, что он совершил проступок, если он его не совершал? — не унималась Бетти.

Отвечать на вопрос, заданный человеком, прошедшим Возрождение, — все равно, что пытаться втолковать что-то ребенку. Но Мартин был терпелив.

— Он хотел убедить всех в своем проступке, так как очень не хотел сюда попадать.

Полиция, наконец, выяснила, что Бенни Райс умер естественной смертью. Блестящий план Колмена принес ему дополнительных двадцать лет жизни и чуть было не привел к смерти в газовой камере. Получалось, что Колмен приговорен к смертной казни за преступление, которого не совершал. Чтобы не допускать шумихи вокруг конфуза, полиция предпочла тихо вытащить старика из газовой камеры и переправить в Институт. А, может, и наверху решили, что не стоит лишать жизни такого человека, как Ральф Чарльз Колмен, из-за того, что он отправил на тот свет старого болвана Бенни Райса. Сказать такое вслух было, конечно, страшно.

— Почему он не хотел здесь оставаться? — снова спросила Бетти.

— Он не знал, как это происходит, — спокойно объяснил Мартин. — Вернее, он не мог себе этого представить.

— Откуда вы знаете? А я тоже не хотела сюда?

— Нет, вы как раз не возражали. Смотрите, Дик просыпается.

Бетти наклонилась над ним, как над своим ребенком.

— Тебе здесь понравится, Дик, — тихо прошептала она.

“Хорошо бы, — мысленно отреагировал Мартин. — Может, стоит через год — другой самому жениться на Бетти Роджерс. Конечно, Институт Возрождения — не брачная контора. Браки заключаются на небесах. Ио Институт дает для этого достаточно материала”.