Вервольф
Шрифт:
— Кто из вас говорит по-грайворски?
Эту фразу на салийском Вейдж помнил ещё со времён войны с Аурией: среди захваченных в плен частенько попадались салийские добровольцы, хоть и считалось, что официально империя сохраняла нейтралитет в той войне.
— Подождите! — на ломаном грайворском ответил офицер, пролаял что-то своим солдатам и скрылся в дверях.
Через минуту в дверном проёме появился салиец:
— Я — переводчик посольства Салийской Империи в Грайворе. Кто вы и что вам нужно?
— Вейдж, тёмный лис при дворе короля Грава XIII, — церемонно кивнул лис. — Что здесь происходит и на каком основании вооружённые солдаты Салийской
Переводчик обернулся, обменялся парой фраз с кем-то из находившихся внутри дома, после чего сделал шаг в сторону и предложил Вейджу войти в дом.
Как бы ни был лис подготовлен разговором с оборотнем, но то, что он увидел внутри, повергло в кратковременный шок даже его: такого жестокого побоища он не видел со времён захвата Астура и отдания его «на поток и разграбление» степнякам-наёмникам. В холле вповалку лежали тела, в воздухе стоял чуть сладковатый запах крови, которая пропитала покрывавшие пол ковры настолько, что они местами чавкали под ногами салийцев, деловито сновавших из угла в угол с какими-то папками, ларцами и бумажными свитками. А ещё, в воздухе стоял тошнотворный запах содержимого кишечников — у нескольких трупов были распороты животы.
Один из имперцев шагнул навстречу. Его грайворский был почти безупречен — если не обращать внимания на крайнюю степень враждебности интонации, с которой он процедил:
— Я — первый секретарь посольства богоравной императрицы Салии в Грайворе, барон Ойба э'Илом. Час назад в этом доме убит светлейший посол барон Ямин э'Батим-и-Ажа, да отдыхает его чистая душа в мире и покое. Мы находимся здесь, чтобы не допустить осквернения неверными святынь, находившихся в распоряжении покойного. Кроме того, мы намерены перевезти в посольство документы, с которыми работал посол, и забрать его тело, дабы похоронить его в священной земле Великой Салийской Империи. По поручению вице-посла я веду расследование этого чудовищного злодейства.
Барон не приветствовал Вейджа церемониальным поклоном, как то было положено по этикету, и дистанция, на которой он остановился перед лисом, была слишком короткой — почти на грани неприкрытой агрессии.
— Я уважаю религиозные чувства салийцев, господин барон. Я знаю также, что вы отвечаете за безопасность в посольстве, и ценю ваше служебное рвение, но не лучше ли оставить расследование преступления местным профессионалам? — сухо осведомился Вейдж.
— Не лучше, господин лис! Я должен донести до Великой Императрицы правду — а не фальшивку, истинную картину того, что стоит за происшедшим — а не ту гнусную ложь, которую вы подсунете посольству, притворившись, будто провели беспристрастное расследование! — прошипел салиец, приблизив своё лицо почти вплотную к лицу лиса.
— Вы только что сделали заявление, оскорбительное для королевства Грайвор, барон. Кроме того, вы задели и меня лично, оскорбив мою профессиональную честь и достоинство. У вас должна быть веская причина для подобного поведения. Каковы ваши основания полагать, что результаты следствия грайворской стороны будут сфальсифицированы? — голос Вейджа похолодел.
— Не вам говорить мне о чести, господин нюхач! Не думайте, что нам не известно о заговоре, который плели ваши люди против нашей великой страны! И будьте спокойны, мы изложим эти основания по официальным каналам, как того требует дипломатический протокол. А пока — пока полюбуйтесь на дело ваших рук. Вы ведь именно за этим и пришли сюда? — барон картинно описал кистью руки полукруг, но при этом
— Я не понимаю, о чём вы говорите. Давайте-ка лучше вместе осмотрим место происшествия…
— Я уже осмотрел его, господин заговорщик. Барон Ямин был убит настоящими профессионалами. Всё подстроено так, чтобы преступление выглядело как нападение с целью грабежа: преступники взломали дверь, убили охрану и несчастного барона, под пытками выведали у него место хранения драгоценностей, но вынести их не успели, потому что «совершенно случайно» в этот момент рядом проходил патруль городской стражи. Силы стражников и нападавших были примерно равными, и в схватке погибли все. Посольский фельдъегерь и офицеры посыльного пакетбота застали здесь только мёртвых и умирающих. Когда приехал я — двое стражников и двое налётчиков ещё дышали, но были без сознания. А сейчас — и они уже мертвы. И никто никому ничего не расскажет, правда же? Вы только одного не учли — я ведь тоже профессионал. Посмотрите-ка вот на этих, лис… Узнаёте кого-нибудь? — барон шагнул в сторону и развернулся вполоборота.
Вейдж узнал. Он узнал их ещё до того, как увидел трупы: почувствовал своим лисьим чутьём…
У самого входа лежал Гурман с арбалетным болтом в переносице. Чуть поодаль от него — сцепившиеся в последней смертельной схватке патрульный и одетый подмастерьем налётчик. Его Вейдж тоже узнал — это был тоже стражник — из той самой пятёрки, которую по его указанию комендант города направил для наблюдения за корчмой. Ещё двое ряженых из этой же команды, лежали в стороне, бок о бок с патрульными в форме. «Эти четверо умерли последними», — догадался Вейдж.
— Интересная картина, правда, господин лис? Наверху то же самое. Не знаю как вы, а я грайворского стражника за лигу узнаю — хоть в форме, хоть без. А у этих, к тому же — мозоли характерные на пальцах, от тетивы арбалетной, и на бедре — от меча… Вам самому не жалко было своих же собственных людей на смерть посылать? Они же, поди, и не подозревали ничего… — Салиец внимательно смотрел на лиса, стараясь прочесть его реакцию.
— Вот что, барон! Я не собираюсь вступать с вами в перепалку, и в догадки тоже играть не будем. Сейчас вы отдадите своим людям приказ покинуть здание, а я начну расследование, как того требуют законы королевства Грайвор. Дальнейшие наши с вами отношения будут идти по официальным каналам. Это всё, что я могу вам сказать сейчас, — невозмутимо сказал Вейдж.
Секретарь посольства сделал вид, что раздумывает. После короткой паузы он кивнул:
— Хорошо же, лис, будь по-вашему. Полицейские из охраны посольства сейчас погрузят на повозки ящики со святынями и документами и вывезут тела погибших подданных Императрицы, да продлится вовек её царствование.
Вейджу показалось, что в голосе салийца прозвучали нотки облегчения. Лис насторожился:
— Вначале я осмотрю их.
— Тела — пожалуйста, ящики — нет, — чуть быстрее, чем того требовала ситуация, отреагировал Ойба.
Лис решил прощупать:
— Это невозможно, барон! Вы намерены вывезти на территорию посольства, которая по условиям договора между нашими государствами находится под юрисдикцией империи, нечто с территории королевства — без формального досмотра?
— Да, Вейдж, именно так! Никто, кроме посвященных, не вправе видеть алтарь Многоликого, и я не допущу подобного святотатства! Равно как не могу позволить вам ознакомиться с бумагами, которые хранил здесь покойный господин посол.
— А если я не соглашусь, Ойба?