Вервольф
Шрифт:
— Нет никакой возможности остановить их? — спросила королева. — Наверняка должен существовать какой-нибудь способ! — она с надеждой взглянула на тёмного лиса.
— Есть только один способ… — Вейдж немного помолчал и продолжил, — если человек, потребовавший долг белой стрелы, умрёт, а суомы к его смерти не будут иметь никакого отношения, то они будут считать себя свободными от обязательства. В этом случае священная раковина будут считаться очищенной от проклятия.
— К-хм, ты имеешь в виду заказчика, лис? — спросил канцлер. — Но мы даже не знаем, кто он!
— Салийская ведьма! Кто же ещё? — прошипел король, пристально глядя на Новиджа.
О темных делишках внешнего министра с салийским послом уже давно ходили неясные слухи.
Тем временем Вейдж, разделявший подозрения своего монарха, глубоко вздохнул и произнес:
— Я знаю человека, который желает вашей смерти, сир.
Грав XIII повернулся к своему преданному слуге:
— Кто?! — ледяным тоном спросил он.
Вейдж выпрямился, и, расправив плечи, чётким голосом, как того требовал древний ритуал, произнес:
— Я, Вейдж сын Тодда, тёмный лис при дворе короля Грайвора и Аурии Даниэля Грава XIII, именем Святого Шаура, по закону Грава I, основателя Грайвора, требую Права Подковы!
Канцлер даже бровью не повел, словно бы каждый день лисы требовали у короля Право Подковы. Внешний министр тем временем шумно выдохнул, отирая трясущийся двойной подбородок, и шёпотом пробормотал:
— Туда ему и дорога.
Король единственный, казалось, кто был по-настоящему изумлен и не мог скрыть своих чувств:
— Что?! Ты понимаешь, чего требуешь от меня?
— Да, сир, — тихо ответил лис.
— Даниель, дай ему Подкову! — тихо промолвила королева.
Его Величество обернулся к ней — в глазах Далии застыла мольба.
— Канцлер, распорядитесь о подготовке, — отрывисто приказал Даниэль Грав. — Церемония состоится ровно через полчаса на этом же самом месте. Вы с министром можете быть свободны, — добавил он и вышел, громко хлопнув дверями.
Глава 3
День первый
семь часов после Полуденной службы
На дубовом столе с гулким стуком материализовалась кружка с пивом. Хозяин корчмы немного потоптался на месте, словно желая что-то сказать невзрачному клиенту, потом шумно вздохнул и поплелся к стойке. Проныра, сделав быстрый глоток, поднял глаза и цепко осмотрел зал. Его взгляд мгновенно перелетел от стены к стене и снова уткнулся в кружку. Всё, что надо, он уже увидел. Сытики так не умеют… Впрочем, у них никогда и не появится привычки прятать глаза. Для этого надо, как Проныре, родиться в другом квартале, где такой навык помогает выживать. По взгляду можно определить угрозу, опознать переодетого лиса, да много чего можно. «Долго будешь пялиться, быстро будешь остывать!» — любил повторять Старый Робин.
Мда… Старый вообще много всяких присказок знал. Его и старым-то прозвали оттого, что он ещё помнил настоящих, как он говорил, воров. К нему, конечно, не особо прислушивались, но Робин умел красиво завернуть, особенно после выпитого бочонка. Прошедшая война длилась семь лет, и многие уже забыли, каким был мир прежде. Сейчас всё по-другому. Вот Робин, например, болтал, что ворам раньше убивать ну никак нельзя было, дескать, не по понятиям это. Иначе, говорил он, это уже не вор, а просто шваль перекатная. И грабить нельзя было. И воевать. Да много чего. Ну, и где они сейчас? Воевать им, видите ли, нельзя. Можно подумать, вербовщики отпустят тебя, если ты им заявишь, что ты вор и за
В тот год, если кто попадал в лапы к вербовщикам, мог смело считать себя уже покойником. Тогда с войны даже обрубки не возвращались. Битва там была какая-то очередная эпохальная, то ли Серебряный переход, то ли Серебряный проход, в общем, какое-то ущелье удерживали. Проныре это было неинтересно, он не воевал, да и не собирался… Слава Шауру, ему тогда только пятнадцать было, и в армию его по малолетству ну никак забрать не могли, на то был специальный королевский эдикт. Впрочем, поговаривали, что в небольших городах вербовщики мели тогда всех подряд, в том числе и малолеток, главное, чтобы меч мог удержать в руке или там арбалет взвести. Ну, так это в провинции, а здесь, в столице, эдикт соблюдался свято.
Интересно, долго Старый Робин протянул, или в первом же бою успокоился? Наверняка сдернуть пытался, он упрямый. Хотя все знают, что с передовой сбежать невозможно. Обрубки рассказывали, что тогда в бою дорога была только вперед, так как позади специальные отряды арбалетчиков стояли и косили всех, кто пытался «припасть к королевским ногам». А впереди что? Либо смерть, либо победа, третьего не дано. Мысль о сдаче в плен ни у кого даже не возникала. На шестом году войны такое не могло прийти в голову даже самому тупоголовому. Это, пожалуй, было пострашнее самой смерти. Самые «умные» пытались сбежать во время переходов или на стоянках, но шансов у них было ещё меньше, чем в бою. Королевские лисы специально были приписаны к каждому отряду, и погоня длилась недолго. А пойманных ублюдков (как официально их называла королевская пропаганда) даже не убивали, просто привязывали ночью к врытым в землю столбам на нейтральной полосе и отходили. Такой вот принудительный плен. А потом остальные весь день слушали крики несчастных и цепенели от ужаса. Эти спектакли, говорили ветераны, лучше всякой пропаганды мозги прочищали.
Проныра представил себе Старого Робина у столба и содрогнулся. Нет, не должен был он ТАК закончить. Не похоже это на Робина. Его главной чертой было умение выживать в любой ситуации. Он и Проныру этому учил, поэтому и погоняло ему такое прилепил. Сразу просёк, что маленький волчонок тоже обладает способностью вылезать из всех передряг, либо вообще не совать в них свою задницу. Было у него, как и у Проныры, какое-то шестое чувство, вернее, предчувствие опасности. Только один раз и подвело — тогда, на облаве…
Краем глаза Проныра заметил новых посетителей. День близился к концу, и многие лавки и государственные конторы начинали закрываться, скоро корчма начнёт заполняться по-настоящему.
Двое вошедших были подмастерьями из оружейной лавки напротив. Весело переругиваясь, они уселись за стол и потребовали бочонок «Граевского». «Два полновесных серебряных шнобеля», — прикинул в уме стоимость заказа Проныра: на такие деньги в южном квартале многие семьи могли жить целую неделю. В его понимании они не были сытиками в полном смысле этого слова. Может, они даже родились в том же квартале, что и он, а потом им просто подфартило, и они сумели закрепиться в подмастерьях. Вон у одного из них не хватает двух пальцев на правой руке («краб», как говорят в народе), значит — успел повоевать. Сытики же не воевали, а уж если воевали — то во всяком случае, не в лаве. Бывало, конечно, что тех из них, кто по каким-то причинам не смог в очередной раз оплатить Королевскую страховку, забривали, но они всегда попадали либо в снабжение, либо в прислугу к благородным. Да и то, это случалось крайне редко.