Вервольф
Шрифт:
В зале начале собираться люди. Одеты все были как один в темные одежды – чаще джинсы и водолазки, реже – костюмы. Я почувствовал себя памятником на дне Победы – все смотрят с сожалением, разве что цветы не воскладывают.
– Отомри!- Съязвил я, расталкивая людей в стороны. Я поднимался наверх, к воздуху. Посмотреть последний раз на закат. Всего сутки назад я строил планы на будущее, презирал бездействие, и думать не мечтал о том, что скоро буду казнен из-за голодной вервольфихи, которая не умеет, в прямом смысле, держать язык за зубами. А еще я хотел
Она сидела у входа на земле, прислонившись спиной к холодному фундаменту колокольни и обняв колени руками. Охраны не было, и Гаро тоже. Видимо, никто не боялся, что я убегу.
– Прости… -Тихо сказала она, глядя мне в глаза. И вся моя решимость исчезла, подобно жаре после включения вентилятора.- Я не знала,… не думала…
– Мне твое прости, что мертвому… Я уже даже не знаю что мне хуже!- Вспылил я,- Меня казнят на рассвете следующего дня, а я даже с матерью не попрощался и отпускные не получил!
– Есть один вариант.
– Сбежать?- Вскинулся я опять, но взял себя в руки, и сел рядом с ней.- Бесполезно. Догонят и добавят, еще и родителям перепадет.
Рыжик молчала. По ее ромашково - бледной щеке текла слезинка. – Какой вариант?- Осторожно спросил ее я. Мне стало стыдно, ведь она не знала, что ее пассия этакий чудак на букву М.
– Поединок. – Шепнула она. – Тебе дадут последнее желание, и по правилам, ты можешь выбрать поединок с вожаком.- Я хмыкнул.
– А правила поединка? Я должен его побить, что ли? Это как два пальца, я год на айкидо ходил…
– … Убить. Обернувшись, ты должен его убить. Тогда ты станешь вожаком. Это единственный шанс спасти свою шкуру.- Она шмыгнула носом.
Перед глазами поплыли разноцветные круги. Я должен убить оборотня?
– Сколько ему лет? На вид то не больше тридцати, это будет просто… - Расхрабрился я, мгновенно принимая решение – там увидим, главное, выжить.
– Двести шестьдесят восемь лет. Он опытен… Он уже многих убил. Не ты первый бросишь ему вызов.
– А казнь будет через повешение, или меня пристрелят?
Рассвет был потрясающ. Я просидел у колокольни весь вечер и всю ночь. Рыжик принесла мне кусок черного хлеба и воды в алюминиевой кружке, но сидеть со мной не стала. Я принял решение в одиночестве, и взвесил все за и против. Терять мне, как и каждому, есть чего. Если я погибну, родители узнают, что сын покончил с собой, повесился в лесу от несчастной любви – мне вложат в карман записку. И это главная потеря. Ах, да, точно, я же умру! Но если я вызову на дуэль вожака и выиграю – я сохраню жизнь и потеряю все: работу, родителей, друзей. Мне придется следить за стаей, быть отцом и другом для, оказалось, доброй сотни вервольфов, которые за много лет прорыли проходы и пещерки в земле под этим пустырем. Стать идейным представителем, защищать город от бродячих вервольфов, налаживать связь с соседними стаями – такие, как оказалось, тоже есть. Если есть выбор, то становится
Гаро не был хорошим человеком, как поначалу показалось Рыжику. Он запретил связи с родственниками, заставлял грабить по ночам, иногда даже убивать. Те, кто хотел отсоединиться от стаи, подвергались казни. По ее описанию Гаро был тираном, деспотом, так сказать Муссолини отдельной истории. Я думал, что она будет переживать, ведь, насколько я знал, она была его женщиной, но ей он тоже пригрозил казнью. Потому что та не соглашалась.
По правилам, соблюдаемым старейшинами, своду законов, писаных в те времена, когда эволюция перешла черту с чем-то сверхъестественным, вожак имел право блюсти в своем племени строгие порядки. И все им должны были подчиняться. Вожак должен быть сильным, превращенным не в младости, не в старости, не увечным, не покалеченным, не глупым, и не уродом. Олицетворением идеала, ей-богу, прям мой портрет!
И если случится так, что я погибну, то на тот свет я унесу этого Гаро, возомнившего себя Богом.
– Избрав последним желанием поединок с вожаком, вервольф, пришедший вчера под рукой женщины вожака, приглашается на капище!
Я стоял уже в том самом непривычным для меня, образе – в обрамлении серой шерсти и все с тем, невозможно мешающимся языком. Для поединков, приношений жертв и торжественных мероприятий в лесополосе у них было выстроено капище: огороженная резными идолами опушка. Вокруг стояли все, кто был на колокольне, а на холмике рядом возвышались старейшины и вожак, кутая нас в запах разномастных ароматов.
Я поставил лапу в круг, и втянул воздух. Он был божественен, может быть, от того, что я последний раз его ощущаю, дотрагиваюсь до него своим носом? Может.
Перед превращением Рыжик поцеловала меня в щеку и, сдерживая слезы, крепко обняла, после чего убежала к вожаку. Теперь она сидела позади него, тихо поскуливая и пряча свои глаза.
Я понял бы себя, если бы эта битва была за женщину или за власть. Но сейчас я себя не понимал, ради чего я собрался драться, а главное как я смогу победить двухсот шестидесятивосьмилетнего вожака стаи своим пятичасовым опытом?
Вожак вышел на середину круга и громко сказал.
– Не бойся, безымянный! Твоя смерть будет почетной и безболезненной!
А я уже практически не боялся. Только немного дрожали лапы. Да нет же, они просто ходили ходуном и готовы были плясать лезгинку! Кое-как успокоив свои взбесившиеся конечности, я подошел к вожаку.
– Я не боюсь тебя, Гаро. Проще было отпустить меня. – Ответил я, и оглянулся на Рыжика. Она улеглась на траву и положила морду на лапы. Ее всегда сияющая шерсть будто потускнела, а в глазах стояли слезы.- И не только.- Гаро проследил мой взгляд и первым нанес удар. Его тяжелая лапа больно ударила меня по морде, и я инстинктивно отпрыгнул, не очень ловко приземлившись на широко расставленные лапы.